Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

К постижению образа Великой Матери богов.

Оригинал взят у ozz_white_wolf в Божественная мать - священная блудница в семитской традиции и христианской апокрифике

Этнография и археология свидетельствуют о том, что зарождение религии возможно связано с культом великой богини-матери. На огромной территории от Италии до Сибири найдены статуэтки «венер» из кости или камня, древнейшая из них обнаружена в Швабии. Обильность, сходство между фигурками у разных народов и их географическая распространённость доказывают универсальность палеолитического культа богини-матери. Характерно, что у всех фигурок ярко выражены органы деторождения и кормления, ягодицы и бёдра, такие особенности изображения наводят исследователей на мысль, что это «идолы или амулеты Богини-Матери».[1] В своих трудах академик А.П. Окладников рассматривал значение статуэток палеолитических «венер» и сделал следующие выводы: «1) женский образ удостоен внимания древних художников благодаря особой роли женщины, выполняемой в те далёкие времена. В связи с этим в первобытном обществе очень рано появляются представления о сверхчеловеческих существах женского пола: владычицах природных сфер и явлений, покровительницах животных и людей. К этому заключению он пришёл, проводя параллели от первобытности к этнографическому материалу северных народов, где женские изображения имеют прямое отношение к охотничьей магии; 2) помимо покровительниц охоты, женские изображения могли быть символами плодородия, подобно якутской богине Айсыт; 3) не отрицается возможная связь древних фигурок и с культом мёртвых».[2] А.Б. Зубов в «Истории религий» видит суть «венер» именно в обожествлении ”Матери-Земли”, беременной умершими, которым надлежит ещё родиться вновь к вечной жизни. Может быть, сущность, так изображавшаяся, была самим родом в его протяжении от предков к потомкам, Великой Матерью, всегда производящей на свет жизнь».[3] По мысли М. Элиаде, одной из первых теофаний великой богини земли «было её «материнство», её неисчерпаемая способность плодоносить»,[4] что связывалось с сакрализацией полового соития и промискуитетом. Поклонение богине-матери сопровождалось ритуальными совокуплениями. Неудивительно, что позднее на этом базисе возникла священная проституция, которая стала частью культа богини-матери. Однако божественная мать ассоциируется не только с зачатием, рождением и кормлением. Смерть и возрождение - важнейшие её функции. В шумеро-аккадской мифологии царицей подземного мира была Эрешкигаль, египтяне иногда называли Нут «богиней могилы», у римлян



[1] А. Мень «История религии» т.2

[2] И. Шмидт «Палеолитическое искусство Сибири в трудах отечественных ученых»

[3] А. Зубов «История религий»

[4] М. Элиаде «Очерки сравнительного религиоведения»

-1-

представительницей загробного мира считалась насылающая на людей безумие Церера. У Апулея дается такая характеристика богини: «мать природы, госпожа всех стихий, изначальное порождение времён, высшее из божеств, владычица душ усопших, первая среди небожителей, единый образ всех богов и богинь, мановению которой подвластны небес лазурный свод, моря целительные дуновенья, преисподней плачевное безмолвие».[1] Воскрешение как одна из функций богини-матери, очевидно, могла исходить из процессов зимнего увядания и весеннего обновления в природе, а впоследствии и из сезонности сельскохозяйственных работ. Существовал обычай класть дитя после родов и пеленания на землю, а также хоронить детей в земле, в отличие от кремации взрослых. Что интерпретируется как посвящение ребёнка всеобщей божественной хтонической матери, производящей и отнимающей жизнь. Нежеланных детей никогда не убивали, в традициях некоторых народов было принято оставлять их лежать на земле. По мнению М. Элиаде, «доверенное земле или воде дитя отныне будет считаться сиротой, и ему грозит опасность смерти, но в то же время перед ним открывается возможность выйти за рамки ординарной человеческой судьбы».[2] Незаконнорожденного ребёнка называли «terras filius» – что значило сын земли.

Если женское начало долгое время представлялось исключительно хтоническим, то во многих мифах небо, олицетворявшее мужскую сущность, сочеталось священным браком с землёй. Например, шумерское слово «ме» имело двоякий смысл: человек, мужчина и небо. Главной функцией богов неба, грома, грозы, дождя является оплодотворение великой хтонической богини, «вот почему мы постоянно сталкиваемся с ними во всех культах плодородия, особенно в культах земли, где они, однако, никогда не играют ведущей роли; эта роль постоянно достаётся либо Великой Матери, либо их сыну, богу растительности, который периодически умирает и вновь воскресает».[3]

Подобный «генезис» не обошёл стороной и иудеев. Несмотря на все попытки жречества оградить народ от язычества, яхвизм долгое время не мог добиться монополии и сосуществовал с культом поклонения природе, плодородию, с религией, где «божественное воплощается или проявляется в космических объектах и ритмах».[4] Ещё первые поселенцы во главе с патриархом Авраамом, пришедшие из Ура, очевидно, могли экспортировать халдейскую религиозную традицию, в частности лунный культ. Александр Мень - апологет православного христианского подхода к библейской проблематике в своём многотомном труде «История религии» с оговорками, но признаёт вавилонские истоки обычаев и культуры иудеев: «Хотя Авраам и покинул Месопотамию, но на евреях, как и на многих других народах древности, осталась печать, наложенная Вавилоном. Их понятия о законности, о семье, об обществе, их представления о строении Вселенной и событиях




[1] Апулей «Метаморфозы, или Золотой осел»

[2] М. Элиаде «Очерки сравнительного религиоведения»

[3] М. Элиаде Указ. соч.

[4] М. Элиаде «История веры и религиозных идей» т.1

-2-

древней истории сохранили неизгладимые черты вавилонского влияния... Учёных, открывавших памятники древневавилонского права, науки и литературы, поражал тот факт, что жизнь еврейских патриархов, как она описана в Библии, протекала по уставам судебника Хаммурапи или табличек из Нузи. Весь их быт насквозь проникнут понятиями и обычаями, принесёнными из долины Тигра и Евфрата».[1]




[1] А. Мень «История религии» т.2


По ту сторону баррикад, советская наука отмечала присутствие различных религиозных традиций в Библии. Читаем у И. А. Крывелева: «В различных библейских произведениях обнаруживаются следы самых многообразных форм и видов религиозных верований. Ни иудейская, ни христианская религии не могут целиком принять всё содержание Библии как оно есть, от книги Бытия до Откровения Иоанна Богослова... В Библии содержится большое количество следов не только дохристианских, но и доиудейских религий, вплоть до самых первобытных, самых примитивных культов».[1] Религиозный опыт вавилонян, египтян, персов, эллинов и других народов, привнесённый на иудейскую почву, создавал альтернативу культу Яхве, правда, иногда синкретически объединяясь с ним. Тогда как ортодоксальный иудаизм библейских времён развивал лишь образ единого Бога Отца. «Народные массы проявляли по отношению к мирским обычаям куда большую терпимость и перенимали у соседей разного рода ритуальные практики, что превращало их в настоящих политеистов».[2] Археологами «при раскопках домов израильтян найдено множество фигурок богини-матери. Они являются несомненным свидетельством широкого распространения синкретизма и политеизма в народе. Вероятно, простолюдины хранили эти фигурки, руководствуясь не столько теологическими, сколько магическими соображениями, считая их своеобразными амулетами».[3]

Миф о божественной матери, общий для многих народов, с которыми контактировали древние иудеи, не мог не оказать определённого воздействия на религиозную традицию Израиля. В данной работе автор попытался через призму обозначенной в заглавии мифологемы осветить некоторые фрагменты ветхозаветных преданий с целью отыскать продолжение их в христианских апокрифах. Автору представляется не совсем верным распространённое в научных кругах положение о том, что «приток в христианские общины греков, сирийцев, италиков, египтян привёл к тому, что все эти люди привнесли в христианство свои традиции. Искренне отказываясь от почитания своих старых богов, они тем не менее сохраняли свои вкусы, прежнее восприятие мира, перенося привычные литературные и сказочно-философские образы на то божество, которому они стали поклоняться».[4] Безусловно, полностью отрицать интервенцию в первые века нашей эры религиозного наследия политеистических верований в христианское учение нельзя. Но как уже говорилось, издревле Израиль испытывал давление со стороны иных более развитых




[1] И. Крывелев «Книга о Библии (научно-популярные очерки)»

[2] Д. Райт «Библейская Археология»

[3] Д. Райт Указ. соч.

[4] Апокрифы древних христиан: Исследование, тексты, комментарии. Под ред. А. Окулова.

-3-

культур. Поклонение божественной матери было заимствовано иудеями и существовало на протяжении многих веков ещё задолго до появления христианства. Поэтому не верно, то что языческие элементы в христианской доктрине это лишь исключительно позднейшие вставки обращённых в новую религию неиудеев. Естественно, что наиболее ярко проявлялось политеистическое наследие в апокрифических произведениях. В отдельных невключённых в канон произведениях мы встречаемся с языческими фрагментами, в том числе и с элементами мифа о божественной матери. Поскольку данная проблематика достаточно сложна и многогранна, автор решил сосредоточиться лишь на одном её аспекте. Главным образом внимание уделялось проявлению богини-матери как священной блудницы.

С первых строк Евангелия от Матфея, повествующих о генеалогии Христа, мы сталкиваемся с любопытным фактом. В родословии Иисуса (см. Мф 1:2-17) упоминаются не только одни мужчины (как следовало бы в патриархальном обществе иудеев); в отличие от Луки (Лк 3:23-38) Матфей сообщает нам имена включённых в генеалогическое древо Иисуса четырёх женщин: Фамарь, Раав, Руфь, Вирсавия. Для начала отметим, что всех их практически с полным правом можно считать неиудейской веры и происхождения. Мало того: Руфь была моавитянкой, во Второзаконии же чётко сказано, что «Моавитянин не может войти в общество Господне, и десятое поколение их не может войти в общество Господне во веки» (Втор 23:3). Однако это почему-то не помешало включить Давида (правнука Руфи) в иудейскую религиозную традицию. Другая подробность биографии этих женщин достаточно пикантна. Так или иначе, их истории связаны с грехом прелюбодеяния или даже блуда. Так, Раав была проституткой в Иерихоне, Вирсавией, женой Урии Хеттеянина, овладел Давид, ханаанеянка Фамарь прикинулась блудницей, чтобы выйти замуж за тестя, Руфь соблазнила старика Вооза. В данных случаях иудейская традиция категорична: «Сын блудницы не может войти в общество Господне, и десятое поколение его не может войти в общество Господне» (Втор 23:2). И «Не должно быть блудницы из дочерей Израилевых и не должно быть блудника из сынов Израилевых» (Втор 23:17). Фамарь, Руфь и Вирсавия не являлись профессиональными блудницами («зонот»). Хотя по одной из древнееврейских легенд Фамарь перед замужеством провела семь дней за городскими воротами, продавая себя чужестранцам. С точки зрения иудейских норм, внебрачные и добрачные сексуальные связи находились под запретом. Более того: «предполагалось, что еврей или еврейка, неверные своим супругам, способны явить неверность и по отношению к Богу, последовав за другими «богами», т. е. совершить прелюбодеяние духовное».[1] Фамарь и Раав, отвергнув религию предков, принимают Яхве в качестве своего Господа: «народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом» (Руфь 1:16); «и ни в ком из нас не стало духа против вас; ибо Господь Бог ваш есть Бог на небе вверху и на земле внизу» (Ис Нав 2:11).




[1] В. Барановский, Ю. Иванов «Иудаизм»


С другой стороны, мужчины, согрешившие с этими язычницами через акт блуда, приобщаются к «другим богам». В том числе и за это гневается Яхве на Давида, совратившего Вирсавию: «зачем же ты пренебрёг слово Господа, сделав злое пред очами Его? Урию Хеттеянина ты поразил мечом; жену его взял себе в жёны» (2 Цар 12:9). Сын Давида и Вирсавии Соломон тоже подпал под влияние «других богов» через своих многочисленных жён-язычниц, которые «склонили сердце его к иным богам» (3 Цар 11:4). Соломон построил капища для Хамоса и Молоха, «мерзости аммонитской», «для всех своих чужестранных жён, которые кадили и приносили жертвы своим богам» (3 Цар 11:8), за что конечно оказался в немилости у Яхве.

Мотив прелюбодеяния присутствует и в новозаветной литературе. В Протоеванеглии Иакова[1] - раннем христианском предании, муж Марии Иосиф, обнаружив беременность жены, негодует: «Иосиф вернулся после плотничьих работ и, войдя в дом, увидел её беременною. И ударил себя по лицу, и упал ниц, и плакал горько, говоря: как теперь буду я обращаться к Господу Богу моему, как буду молиться о девице этой, ибо я привёл её из храма девою и не сумел соблюсти? Кто обманул меня? Кто причинил зло дому моему и опорочил деву?...И встал Иосиф, и позвал Марию, и сказал: Ты, бывшая на попечении Божием, что же ты сделала и забыла Господа Бога своего? Зачем осквернила свою душу, ты, которая выросла в Святая святых и пищу принимала от ангела? Она тогда заплакала горько и сказала: чиста я и не знаю мужа. И сказал ей Иосиф: Откуда же плод в чреве твоём? Она ответила: Жив Господь Бог мой, не знаю я, откуда» (Протоевангелие Иакова XIII). Любопытно, что ярый противник христианства Цельс и некоторые еврейские предания считают Иисуса рождённым вне брака. В талмудических текстах ещё один женский персонаж Нового Завета Мария Магдалина «ходит с распущенными волосами или с распоротым по бокам платьем...не стесняется рабов своих и соседей своих, или прядёт на улице, или купается вместе с мужчинами»,[2] соответственно за ней закрепляется образ блудницы. История Магдалины имеет много параллелей или даже возможных прямых заимствований из жития святой Марии Египетской, о которой-то как раз свидетельствуется, что она была блудницей. В Евангелии от Иоанна Иисус вступается за «взятую в прелюбодеянии» (см. Ин 8:3-11).

Возникновение «института» блудниц при храмах пришло в Израиль из Вавилона. По сведениям Геродота: «Каждая вавилонянка однажды в жизни должна садиться в святилище Афродиты и отдаваться [за деньги] чужестранцу...в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из верёвочных жгутов на голове. Одни из них приходят, другие уходят. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец[3] не бросит ей в



[1] Другие названия – «История Иакова о рождении Марии», «Книга Иакова» (Ориген), «Рождение Марии. Откровение Иакова» (папирус Бодмера)

[2] Цит. по: Б. Деревенский «Иисус Христос в документах истории»

[3] Ср. с мнением Цельса и Талмуда о настоящем отце Иисуса, чужестранце, римском легионере Пантере (Пандире)

Tags: Библия, венеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments