Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Мудрая рана.

Оригинал взят у ola_po в  Время женщин

Мы вулканы. Когда мы, женщины, предлагаем наш опыт, как нашу истину, как человеческую истину, все карты меняются. Урсула Ле Гуин.

…Злокозненный параменструум (два дня до начала менструаций и первые два дня этого пе­риода) захлёстывает вас прозрением, волнами инстинктивных наитий, неотступным напряже­нием, пылкими порывами, мышлением во всей полноте чувствований. Это такое время, когда мир, переполненный до краев, кренится в вашу сторону, когда вы заряжены грозовым электриче­ством…

       ...У дакота слово Wakan помимо значений «духовный», «чудесный» имеет еще одно: «менст­руальный». Шаманки и знахарки других народов черпают в менструациях колдовскую силу. В За­падной Африке, среди народа догон, бытует миф о том, как одна женщина подобрала юбку матери-земли, запятнанную менструальной кровью, и стала носить, что дало ей огромную власть над мужчинами. Мужчины же установили господство над женщинами, похитив юбку…

… Мифология индейцев пира-парана рассказы­вает о том, что в период менструаций луна сово­купляется с женщинами… Когда к параменструуму относятся должным образом, он становится периодом исключительной силы. По­давляемый, параменструум оборачивается нака­занием, проклятием.

Менструальный цикл даёт женщинам иной опыт времени. Если умиротворяющая полнота овуляции — хорошая пора для взноса по­жертвований и написания чувствительных пи­сем, спиральное время параменструума подхо­дит в самый раз для жарких споров и сжигания на костре всего, что вам наскучило, для хорошего секса и доброго беспорядка… Но в пе­риод менструации вы играете с огнем и познаете самые дикие, необузданные эмоции, ибо вы на­каляетесь добела, мысль стремительна, внезап­на, как пламя. Это время женщины в её самых диких и самых индивидуальных проявлениях. Оно поднимается, ощущение огня в крови. Огня, от которого трескаются камни и запекаются гу­бы… Каждый час переполняется, словно чаша, вспыхивающая у краёв головокружитель­ной моментальностью, мгновенностью. Прошлое отбрасывает тень на настоящее: вас преследуют мучительная ностальгия или ужасные воспоми­нания. Возникает разлад между внутренними, идиосинкразическими, личными часами жен­щины и внешними, общественными часами с их строгим, регулярным отсчетом времени…

Женщина никогда не бывает одной и той же, у неё как ми­нимум две ипостаси во времени: когда у меня овуляция, я не та, что накануне месячных. На одном полюсе я могу быть общительной, расслабленной и милой. На другом я напряжена, тяжела в обще­нии, властна и непредсказуема (возможно). Муж­ское общество отвергает или наказывает эту множественность времён. Менструальный цикл, пи­шут Шаттл и Редгроув в книге «Мудрая рана», считается «периодической болезнью, которая за­служивает внимания лишь постольку, поскольку вызывает неудобства, пустую трату времени, ко­им нет места в правильной, прямолинейной и „чистой" мужской жизни»…

Попытка приспособить свой внутренний ка­лендарь к календарю мужскому только усугубля­ет предменструальную нервозность. Но еще ху­же, что женщина упускает время своего могу­щества, колдовской власти. Куда мудрее было бы подчиниться этому мощному, необоримому пото­ку, этой низвергающейся лавине. Юнг считал, что в течение первых трёх дней месячных жен­щинам не нужно работать, чтобы избежать муж­ских временных ритмов труда. Хэйвлок Эллис го­ворил в 1910 году: «Возможно, придёт время, ко­гда мы будем вынуждены изменить в интересах женщин даже деление года, оставив мужчине его неделю и выделив ей то же самое число дней покоя (шаббатов) в году, но сгруппировав их по че­тыре последовательных дня в каждом месяце. Ко­гда женщина станет отстаивать свои истинные, физиологические права, она начнёт именно с это­го и прославится тем, что в век невежества муж­чина заставлял её считать постыдным»…

У большинства, однако, чрезмерно маскулинизи­рованное общество отнимает сладостную, осо­бую магию первых месячных и подменяет её пятном: грязное пятно на ваших трусиках и сво­дящее с ума пятно в вашем сознании… Как не допустить, чтобы женское внутреннее, красное, особое время крови не было замечено в мужском мире белого, чистого вре­мени…

Не перечьте мне сейчас ради самих себя, да и ради меня. Я капризна, прихотлива, хаотична и непредсказуема. Я чувствую в себе перемену. Я мыслю категориями дикой ненависти и ещё бо­лее дикой любви. Да, я чувствую, что безумна. Старые, опостылевшие воспоминания пресле­дуют меня. Я расплакалась. Я ощущаю в себе уяз­вимость и яростную силу. Я выгляжу напуганной, мне хочется убежать, улететь. Я хочу, чтобы рядом были подруги. Мне кажется, что единствен­ный позитивный образ — это огонь. Прогноз эмоций предсказывает грозовую погоду и крас­ный, красный дождь. Я заряжена тем самым элек­тричеством, которое обожгло запястье моей по­други, — электричеством молнии. Я переполне­на до краёв, я на краю. Моя утроба как сосуд, как котёл, в котором бурлит горячая тёмная жид­кость. Короче говоря, я чувствую себя чёртовой ведьмой.

Говорят, возле меня умирают пчёлы в ульях. Киснет вино, чахнет пшеница, жухнут травы, чернеют бутоны. Я могу сделать зеркало туск­лым и лишить блеска «меч, нож или какое-то другое острое оружие, каким бы сверкающим ни было оно. <.. .> Железо и сталь тотчас ржаве­ют, а равно и медь, распространяя мерзкий, сильный, ядовитый запах...». Плиний Старший в «Естественной истории» так описывает силу женщины в период менструации: «Едва ли мож­но отыскать вещь более ужасную, чем этот по­ток и его течение»…

Как доказывают Шаттл и Редгроув, ненависть к ведовству на самом деле — ненависть к мен­струации. Сила, приписываемая ведьмам, — это сила менструирующих женщин. Все образы об­щие: кровь, луна, сила, жар, сосуд (чрево или ко­тел), огонь. Это потому, что женщины могут «об­рести подлинную мощь, осознав природу своих менструальных циклов и то, что значение мен­струаций беспрестанно умаляется мужчинами»…

Женское время во всех смыслах было вытес­нено мужским. Старых женщин ненавидели, и эта ненависть отзывается поныне силиконовым страхом, имплантируемым пластической хирур­гией в женское сознание, и тем, что лица старею­щих женщин с помощью скальпеля превращают в гладкие, стереотипные, подтянутые личины. Внутреннее, менструальное время женщин всё ещё третируется с глубинным омерзением, превра­щая самые яркие, могучие дни луны в дни позо­ра и ненависти. Женское время деторождения оказалось во власти мужской гинекологии, и со­временные кесаревы сечения — свидетельство этой узурпации.

«Её время пришло» — вот одно из самых вы­разительных описаний начала родов. Подобно началу менструаций, это критическое время. Од­нако это природное и идиосинкразическое вре­мя, её собственное время, а не чьё-то ещё, очень часто попирается распорядком, вводимым для удобства врачей и больниц в маскулинизирован­ном мире родовспоможения, который форсирует время щипцами, если женщина рожает медлен­нее, чем должна согласно общественным часам…

Исследуя проблемы акушерства, Нэнси Шоу в своем труде «Форсированные роды» показывает, как родовспоможение ставят на конвейер, ритм которого подчинён «индустриальному време­ни». «Ключевая черта индустриализованных родов заключается в применении к ним индус­триального, или часового, времени»…

Мег Фокс, непрофессиональная акушерка, мать и учёная-феминистка, пишет о времени родов: «Когда женщина рожает, она, интенсив­ностью схваток вынужденная сосредоточить на них всё своё внимание, утрачивает привычную, тесную связь с часовым временем. Для неё вре­мя останавливается, мгновения сливаются... По­следовательность, линейная связь вытесняется захлёстывающим, неодолимым богатством ощу­щений, которые отвлекают внимание от внеш­него мира. Она погружена в переживание сиюминутного опыта... Захваченная ритмом родов, работой собственного тела, она прикасается к истинному безвременью настоящего... к царст­ву за пределами времени, к опыту бессмертия».

Женщины в родах обладают привилегирован­ным доступом ко времени, невыразимо отлично­му от стандартного, потому что рождение в неко­тором смысле есть «творение времени»: женщи­ны воистину создают само время, давая жизнь. Но материнство, этот великий архетипический труд творения, в современном обществе не окру­жено почётом. Вместо того чтобы признать его внушающую трепет красоту за телом беременной женщины, это тело называют безобразным. Са­мый акт родов зачастую оборачивается жестокой и недостойной медицинской процедурой. Быть просто матерью — значит принадлежать к само­му низкому социальному слою.

А почему? Отчасти потому, что отношение общества ко времени приобрело тендерный, по­ловой характер. Традиционно женская работа, включая и труд матери, циклична. Её нужно де­лать снова и снова, повторять ежедневно: прине­сти воды (которая кончится), постирать бельё (которое снова испачкается), приготовить пищу для семьи (которая снова проголодается). «Не­много найдётся дел, которые бы походили на му­ки Сизифа больше домашней работы с её беско­нечным повторением. Чистое становится грязным, грязное становится чистым, снова и снова, день за днём», — писала Симона де Бовуар… Мужские свершения — линейные, долговременные, грандиозные дела, проворачиваемые скорее раз и навсегда, а не от раза к разу, — ценятся гораздо выше. (Материн­ские заботы принижаются, а подвиги ядерных физиков возвеличиваются, хотя матери творят время и жизнь, а ядерщики — радиоактивное за­ражение и смерть)…

Мужская работа связана со временем, фаллическим, как и верфь, линейным и долго­вечным, сухим, как чертёжная доска. Работа женщины циклическая, повторяющаяся, влаж­ная и круглая, как вульва, мокрая, как швабра и ведро…

Быть мужчиной — значит воздвигать преграды течению. Быть жен­щиной — значит течь. Женщины текут своими руслами и на пути деторождения творят время — время, которое струится рекой через весь мир, повинуясь универсальному закону… Но мужская власть ставит препоны ес­тественному ходу вещей, навязывая проекты мегадамб третьему миру, возводя препятствия течению рек. Именно женщины возглавили со­противление строительству плотин…

Общество, в котором господствуют муж­чины, предаёт проклятию женскую старость и созревание женщины (менархе), выставляет пре­поны текущему рекой времени деторождения, направляет его в русло регламента. Оно возгла­шает анафему женщинам, у которых менструа­ции, и чинит им препятствия. Женское время ка­тит свои воды, как течение, как поток во всех его рукавах и руслах. Так дайте ему течь!

(Джей Гриффитс «Тик-так. Взгляд на время со стороны»)
Tags: инициация, менструация, шаманизм
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Мать и дочь.

    Мать и дочь, 1950. Восточная Украина.

  • Алтын-Депе.

    Алтын-Депе - это остатки крупного энеолитического поселения на территории Туркмении V — II тысячелетий до н. э. При раскопках Алтын-Депе…

  • Немного о культуре Джейтун.

    " Обитатели Джейтуна были земледельцами и выращивали пшеницу и ячмень, они разводили овец и коз, а основную часть мясной пищи им давала…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments