Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Мудрая рана.

Оригинал взят у ola_po в  Время женщин

Мы вулканы. Когда мы, женщины, предлагаем наш опыт, как нашу истину, как человеческую истину, все карты меняются. Урсула Ле Гуин.

…Злокозненный параменструум (два дня до начала менструаций и первые два дня этого пе­риода) захлёстывает вас прозрением, волнами инстинктивных наитий, неотступным напряже­нием, пылкими порывами, мышлением во всей полноте чувствований. Это такое время, когда мир, переполненный до краев, кренится в вашу сторону, когда вы заряжены грозовым электриче­ством…

       ...У дакота слово Wakan помимо значений «духовный», «чудесный» имеет еще одно: «менст­руальный». Шаманки и знахарки других народов черпают в менструациях колдовскую силу. В За­падной Африке, среди народа догон, бытует миф о том, как одна женщина подобрала юбку матери-земли, запятнанную менструальной кровью, и стала носить, что дало ей огромную власть над мужчинами. Мужчины же установили господство над женщинами, похитив юбку…

… Мифология индейцев пира-парана рассказы­вает о том, что в период менструаций луна сово­купляется с женщинами… Когда к параменструуму относятся должным образом, он становится периодом исключительной силы. По­давляемый, параменструум оборачивается нака­занием, проклятием.

Менструальный цикл даёт женщинам иной опыт времени. Если умиротворяющая полнота овуляции — хорошая пора для взноса по­жертвований и написания чувствительных пи­сем, спиральное время параменструума подхо­дит в самый раз для жарких споров и сжигания на костре всего, что вам наскучило, для хорошего секса и доброго беспорядка… Но в пе­риод менструации вы играете с огнем и познаете самые дикие, необузданные эмоции, ибо вы на­каляетесь добела, мысль стремительна, внезап­на, как пламя. Это время женщины в её самых диких и самых индивидуальных проявлениях. Оно поднимается, ощущение огня в крови. Огня, от которого трескаются камни и запекаются гу­бы… Каждый час переполняется, словно чаша, вспыхивающая у краёв головокружитель­ной моментальностью, мгновенностью. Прошлое отбрасывает тень на настоящее: вас преследуют мучительная ностальгия или ужасные воспоми­нания. Возникает разлад между внутренними, идиосинкразическими, личными часами жен­щины и внешними, общественными часами с их строгим, регулярным отсчетом времени…

Женщина никогда не бывает одной и той же, у неё как ми­нимум две ипостаси во времени: когда у меня овуляция, я не та, что накануне месячных. На одном полюсе я могу быть общительной, расслабленной и милой. На другом я напряжена, тяжела в обще­нии, властна и непредсказуема (возможно). Муж­ское общество отвергает или наказывает эту множественность времён. Менструальный цикл, пи­шут Шаттл и Редгроув в книге «Мудрая рана», считается «периодической болезнью, которая за­служивает внимания лишь постольку, поскольку вызывает неудобства, пустую трату времени, ко­им нет места в правильной, прямолинейной и „чистой" мужской жизни»…

Попытка приспособить свой внутренний ка­лендарь к календарю мужскому только усугубля­ет предменструальную нервозность. Но еще ху­же, что женщина упускает время своего могу­щества, колдовской власти. Куда мудрее было бы подчиниться этому мощному, необоримому пото­ку, этой низвергающейся лавине. Юнг считал, что в течение первых трёх дней месячных жен­щинам не нужно работать, чтобы избежать муж­ских временных ритмов труда. Хэйвлок Эллис го­ворил в 1910 году: «Возможно, придёт время, ко­гда мы будем вынуждены изменить в интересах женщин даже деление года, оставив мужчине его неделю и выделив ей то же самое число дней покоя (шаббатов) в году, но сгруппировав их по че­тыре последовательных дня в каждом месяце. Ко­гда женщина станет отстаивать свои истинные, физиологические права, она начнёт именно с это­го и прославится тем, что в век невежества муж­чина заставлял её считать постыдным»…

У большинства, однако, чрезмерно маскулинизи­рованное общество отнимает сладостную, осо­бую магию первых месячных и подменяет её пятном: грязное пятно на ваших трусиках и сво­дящее с ума пятно в вашем сознании… Как не допустить, чтобы женское внутреннее, красное, особое время крови не было замечено в мужском мире белого, чистого вре­мени…

Не перечьте мне сейчас ради самих себя, да и ради меня. Я капризна, прихотлива, хаотична и непредсказуема. Я чувствую в себе перемену. Я мыслю категориями дикой ненависти и ещё бо­лее дикой любви. Да, я чувствую, что безумна. Старые, опостылевшие воспоминания пресле­дуют меня. Я расплакалась. Я ощущаю в себе уяз­вимость и яростную силу. Я выгляжу напуганной, мне хочется убежать, улететь. Я хочу, чтобы рядом были подруги. Мне кажется, что единствен­ный позитивный образ — это огонь. Прогноз эмоций предсказывает грозовую погоду и крас­ный, красный дождь. Я заряжена тем самым элек­тричеством, которое обожгло запястье моей по­други, — электричеством молнии. Я переполне­на до краёв, я на краю. Моя утроба как сосуд, как котёл, в котором бурлит горячая тёмная жид­кость. Короче говоря, я чувствую себя чёртовой ведьмой.

Говорят, возле меня умирают пчёлы в ульях. Киснет вино, чахнет пшеница, жухнут травы, чернеют бутоны. Я могу сделать зеркало туск­лым и лишить блеска «меч, нож или какое-то другое острое оружие, каким бы сверкающим ни было оно. <.. .> Железо и сталь тотчас ржаве­ют, а равно и медь, распространяя мерзкий, сильный, ядовитый запах...». Плиний Старший в «Естественной истории» так описывает силу женщины в период менструации: «Едва ли мож­но отыскать вещь более ужасную, чем этот по­ток и его течение»…

Как доказывают Шаттл и Редгроув, ненависть к ведовству на самом деле — ненависть к мен­струации. Сила, приписываемая ведьмам, — это сила менструирующих женщин. Все образы об­щие: кровь, луна, сила, жар, сосуд (чрево или ко­тел), огонь. Это потому, что женщины могут «об­рести подлинную мощь, осознав природу своих менструальных циклов и то, что значение мен­струаций беспрестанно умаляется мужчинами»…

Женское время во всех смыслах было вытес­нено мужским. Старых женщин ненавидели, и эта ненависть отзывается поныне силиконовым страхом, имплантируемым пластической хирур­гией в женское сознание, и тем, что лица старею­щих женщин с помощью скальпеля превращают в гладкие, стереотипные, подтянутые личины. Внутреннее, менструальное время женщин всё ещё третируется с глубинным омерзением, превра­щая самые яркие, могучие дни луны в дни позо­ра и ненависти. Женское время деторождения оказалось во власти мужской гинекологии, и со­временные кесаревы сечения — свидетельство этой узурпации.

«Её время пришло» — вот одно из самых вы­разительных описаний начала родов. Подобно началу менструаций, это критическое время. Од­нако это природное и идиосинкразическое вре­мя, её собственное время, а не чьё-то ещё, очень часто попирается распорядком, вводимым для удобства врачей и больниц в маскулинизирован­ном мире родовспоможения, который форсирует время щипцами, если женщина рожает медлен­нее, чем должна согласно общественным часам…

Исследуя проблемы акушерства, Нэнси Шоу в своем труде «Форсированные роды» показывает, как родовспоможение ставят на конвейер, ритм которого подчинён «индустриальному време­ни». «Ключевая черта индустриализованных родов заключается в применении к ним индус­триального, или часового, времени»…

Мег Фокс, непрофессиональная акушерка, мать и учёная-феминистка, пишет о времени родов: «Когда женщина рожает, она, интенсив­ностью схваток вынужденная сосредоточить на них всё своё внимание, утрачивает привычную, тесную связь с часовым временем. Для неё вре­мя останавливается, мгновения сливаются... По­следовательность, линейная связь вытесняется захлёстывающим, неодолимым богатством ощу­щений, которые отвлекают внимание от внеш­него мира. Она погружена в переживание сиюминутного опыта... Захваченная ритмом родов, работой собственного тела, она прикасается к истинному безвременью настоящего... к царст­ву за пределами времени, к опыту бессмертия».

Женщины в родах обладают привилегирован­ным доступом ко времени, невыразимо отлично­му от стандартного, потому что рождение в неко­тором смысле есть «творение времени»: женщи­ны воистину создают само время, давая жизнь. Но материнство, этот великий архетипический труд творения, в современном обществе не окру­жено почётом. Вместо того чтобы признать его внушающую трепет красоту за телом беременной женщины, это тело называют безобразным. Са­мый акт родов зачастую оборачивается жестокой и недостойной медицинской процедурой. Быть просто матерью — значит принадлежать к само­му низкому социальному слою.

А почему? Отчасти потому, что отношение общества ко времени приобрело тендерный, по­ловой характер. Традиционно женская работа, включая и труд матери, циклична. Её нужно де­лать снова и снова, повторять ежедневно: прине­сти воды (которая кончится), постирать бельё (которое снова испачкается), приготовить пищу для семьи (которая снова проголодается). «Не­много найдётся дел, которые бы походили на му­ки Сизифа больше домашней работы с её беско­нечным повторением. Чистое становится грязным, грязное становится чистым, снова и снова, день за днём», — писала Симона де Бовуар… Мужские свершения — линейные, долговременные, грандиозные дела, проворачиваемые скорее раз и навсегда, а не от раза к разу, — ценятся гораздо выше. (Материн­ские заботы принижаются, а подвиги ядерных физиков возвеличиваются, хотя матери творят время и жизнь, а ядерщики — радиоактивное за­ражение и смерть)…

Мужская работа связана со временем, фаллическим, как и верфь, линейным и долго­вечным, сухим, как чертёжная доска. Работа женщины циклическая, повторяющаяся, влаж­ная и круглая, как вульва, мокрая, как швабра и ведро…

Быть мужчиной — значит воздвигать преграды течению. Быть жен­щиной — значит течь. Женщины текут своими руслами и на пути деторождения творят время — время, которое струится рекой через весь мир, повинуясь универсальному закону… Но мужская власть ставит препоны ес­тественному ходу вещей, навязывая проекты мегадамб третьему миру, возводя препятствия течению рек. Именно женщины возглавили со­противление строительству плотин…

Общество, в котором господствуют муж­чины, предаёт проклятию женскую старость и созревание женщины (менархе), выставляет пре­поны текущему рекой времени деторождения, направляет его в русло регламента. Оно возгла­шает анафему женщинам, у которых менструа­ции, и чинит им препятствия. Женское время ка­тит свои воды, как течение, как поток во всех его рукавах и руслах. Так дайте ему течь!

(Джей Гриффитс «Тик-так. Взгляд на время со стороны»)
Tags: инициация, менструация, шаманизм
Subscribe

  • Патриархат как он есть.

    Источник картинки.

  • Суровые ассирийские цари.

    Ассирия оставила о себе память в веках как хищническое государство-агрессор, пожалуй, впервые в истории последовательно и целенаправленно проводившее…

  • Biggity Man.

    "Это Нарам Син, великий царь Аккада, топчущий своих врагов... Соответственно, великий царь изображается как Большой Человек ( Big Man),…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments