Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Category:

АМАЗОНКИ (продолжение).

IV

Любовная магия так же естественно присуща женщине, как и её красота. Как это ни парадоксально, но именно женщина всегда "соблазняет", а мужчина - "жертва": он следует за её магнетическим воздействием. Войдя в "орбиту" женщины, он, как спутник, начинает "вращаться" вокруг центра притяжения [1]. Это "вращение" начинается, как правило, с особенного, "колдовского" взгляда. Платон (федр, 251,a,b) говорит, что ст0ит любящему взглянуть в глаза любимой, "как он сразу меняется, он как в лихорадке, его бросает в пот и необычный жар". А Марсилио Фичино добавляет к этому, что основа любовной лихорадки коренится в некоем заражении крови, подобном действию "дурного глаза".

"Эти представления, пишет Юлиус Эвола в своём исследовании "Метафизика секса", - способны изъяснить элементарное, то есть первичное в своём роде - "магнетическую" структуру Эроса. Маго-магнетическая тяга влюблённых возникает, как правило, спонтанно, "с первого взгляда", и длится до тех пор, "пока не будет остановлено волнение (perturbatio) в крови, вызванное колдовским взглядом" (М. Фичино). И когда говорят о женском "очаровании", плохо понимают, что оно, собственно, означает, и впадают в бессмыслицу. А ведь если вдуматься, то речь как раз идёт о магическом измерении любви: "очарование" - это, собственно, и есть о-ЧАРО-ванность, то есть результат колдовской силы".

Perseus and MedusaСила женского очарования столь велика, что простому смертному невозможно устоять. Неспроста Персей сражался с ливийской царицей Медузой, глядя на её отражение в своём щите. Только после её убийства он осмелился взглянуть на неё и был настолько поражён её красотой, что отрезал голову для показа её в Греции.

В представлении древних греков, амазонки были настолько сильны, что с ними могли сражаться только герои [2]. Одним из 12-ти подвигов, выполненных Гераклом по поручению царя Микен Эврисфея, стало чрезвычайно опасное деяние, заключающееся в похищении пояса предводительницы амазонок, - пояса, имевшего среди дев-воительниц символическое значение и оттого наиболее священного для них предмета. Подвиг этот стал началом великих событий. Согласно греческим преданиям, Геракла в этом походе сопровождал афинский царь Тесей [3], а также цвет греческой молодёжи, вместе с большим флотом великолепных кораблей. Переплыв Эгейское море, они прошли через пролив Босфор в Чёрное море [4] и без препятствий дошли до устья реки Фермодон. Они направились вверх по течению этой реки до Фемискиры. Этот город и осаждали, и защищали очень умело. Внезапные вылазки доказали храбрость и военное искусство амазонок. Однако город пал, и Тесей взял в плен Ипполиту, их царицу... Вскоре амазонки, собравшись с силами, послали Тесею требование вернуть им Ипполиту. Это дало повод к новому сражению, и юные воительницы усеяли поле битвы своими прекрасными телами, как снопами ржи после жатвы. Ипполита, видя, что "женскому царству" грозит гибель, сделалась их заступницей и получила лаской от Тесея то, чего не смогли добиться силой все армии амазонок.

Конечно, такой великий переворот, как смена матриархата патриархатом, не мог произойти без великих потрясений, внешних и внутренних. Их-то и отражает тусклое зеркало предания об амазонках. В этом предании угадывается искажённый образ до-греческой (пеласгийской) культуры Эгеиды, с доминированием в ней женского начала. Чтобы внушить отвращение к этой культуре, было сфабриковано ложное мнение, будто амазонки лишают себя правой груди (греч. "а-мазон" буквально значит "без груди"), чтобы удобнее было стрелять из лука. Наиболее здравым аргументом, противоречащим общепризнанности этой лживой теории, является то, что ни на одном из дошедших до нас произведений греческого искусства мы не найдём изображения одногрудой амазонки.

Мы скажем более того. Полностью ложен и не соответствует исторической действительности образ амазонки в полном боевом снаряжении, сражающейся в рукопашной схватке с воином-мужчиной. Хотя изображений сражающихся амазонок много в греческом искусстве, но это искусство не следует трактовать на современный лад, как документальное изображение боестолкновения враждующих сторон. Подобно тому, как на православной иконе святого Георгия, поражающего копьём змия, каждый мало-мальски культурный человек видит иносказательный образ борьбы света с тьмою, так и на древнегреческих изображениях отражена духовная борьба "светлых" олимпийских героев против "тёмных" духов Матери-Земли.

Спустя многие столетия память о духовных битвах притупилась, и уже сами древние греки позабыли о том, кем на самом деле были амазонки. Их наделяли нечеловеческой силой и приписывали им возведение мегалитических построек по всем островам Средиземного моря, от Балеар на западе до Крита на востоке.

Кстати, ведь практически то же самое произошло и с древнеславянскими преданиями о духовных исполинах - Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алёше Поповиче, которые со временем трансформировались в гигантских воинов, сражающихся мечами с татарской и жидовской нечистью.

Впоследствии термин "исполин" был вытеснен тюркским эквивалентом "богатырь", но в самых древних славянских былинах сохранился его женский род - "поляница".

поляница

В прошлом на Руси у всех на слуху были имена наиболее прославленных поляниц - Златогорки, Настасьи Микуличны (дочери Микулы Селяниновича), Авдотьи Лиховидьевны, Марьи Лебеди Белой, Маринки Грозные Очи и других. Все они - ярко выраженные индивидуальности, обладающие сексуальной привлекательностью, колдовскими чарами и недюжинной силой [5]. Одна такая во время единоборства ухитрилась даже в мешок самого Добрыню Никитича затолкать; правда, затем обратно на свет белый выпустила и в жёны себя предложила . Это - типичная линия поведения былинных поляниц: хотя во время поединков они, как правило, одолевают богатырей, но в последний момент, вместо того, чтобы вспороть побеждённому грудь и вынуть оттуда ещё трепещущее "ретивое сердце", предпочитают отдаться страсти и продолжить состязание в любовниой схватке. Об этом повествует былина "Камское побоище", где поляница Латырка сражается со славным богатырём Добрыней Никитичем. Эпический герой, бесстрашно сражавшийся с огнедышащим Змеем Горынычем, в конце концов потерпел позорное поражение от "дамы":

<...> А как падал Добрынюшка на сыру землю,
А как села баба Латыгорка на белы груди,
И хочет спороть да Добрыни все белые груди,
Досм0трить Добрынина да ретива серця.
Она едет да приговаривает:
"А целуй-ко-се мою жопу белую!
" [6]

Слава Богу, Илья Муромец вовремя подоспел...

"Камское побоище" не имеет никакого отношения к реке Каме. У русских до присоединения Сибири шаман назывался кам (отсюда и камлание - главное обрядовое действо шамана). По мнению В. Н. Дёмина, "название таинственного Камского побоища происходит от лексемы "кам" - "шаман" и означает Шаманское побоище, или битву шаманов, волхвов, колдунов, кудесников" (Дёмин В. Н. Русь сакральная. - М., 2004, с. 86).

В битве Добрыни с Латыгоркой последняя оказалась на высоте, её дух оказался сильнее и она предложила побеждённому богатырю "причаститься" её духа, то есть пройти своеобразное посвящение:"А целуй-ко-се мою жопу белую!"  Впрочем, это посвящение может передаваться и "изо рта в рот", как это зафиксировано в былине о боатырях Святогоре и Илье Муромце. Встретился однажды на пути огромный каменный гроб (дольмен). Было в этой смертной гробнице окошечко. Через него-то и произошёл акт передачи магической силы от Святогора к Илье, который носит ритуально-мистический характер: Святогор лежит в каменном гробу, и в этот момент "пошла из него да пена вон" [7]. При помощи этой таинственной "пены" совершился акт передачи силы от одного богатыря к другому:

Говорил Святогор да таково слово:
"Ты послушай-ко, крестовой ты мой брателко!
Да лижи ты возьми ведь пену мою,
Дак ты будешь ездить по Святым горам,
А не будешь ты бояться богатырей,
Никакого сильнего могучего богатыря" [8].

(окончание следует)
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] Само собой разумеется, что в религиозном аспекте это "вращение" расценивается как пустая трата времени и энергии. В мистическом смысле вообще не существует никакого иного вида активности, кроме продвижения по Пути спасения ("Тропе мёртвых"). Любая другая форма активности - это лишь "суета и томление духа".

[2] Герой, по определению, должен быть холодным, равнодушным к женским прелестям. Если он не отделит себя от женщин, если он не заморозит в себе тёплые энергии повседневной человечности, он не будет на уровне свершения Невозможного, то есть на уровне того, что делает героя героем. Все характеры исторических героев - от Геракла до Гитлера - были одинаковыми: они были бездонно холодны и дистанцированы от социального компромисса.

Холод - признак трупа и посвящённого. Тела йогов оледеневают по мере пробуждения священной змеиной энергии; чем выше поднимается Кундалини, тем безжизненнее становятся соответствующие части тела, пока посвящённый не превратится в ледяную статую, ось духовного постоянства.

[3] Кстати, этот же Тесей, согласно греческому мифу, убил на Крите быкоголового богозверя Минотавра. Минотавр появился на свет от противоестественной связи царицы Пасифайи, жены Миноса, с чудовищным быком, которого подарил Миносу Посейдон (по одному из вариантов мифа, Посейдон сам превратился в быка). Повелением царя Миноса Минотавр был навсегда заключён в огромном Лабиринте, выстроенном великим мастером Дедалом. Позднее жители Афин навлекли на себя гнев грозного Миноса, казнив его сына Андрогея, и тогда Минос наложил на Афины "налог крови" - семь юношей и семь девушек должны были ежегодно жертвовать афиняне в пищу страшному Минотавру. "Налог крови" платился афинянами до тех пор, пока юный герой Тесей не решил положить конец кровавому жертвоприношению. Добровольно он отправился на Крит вместе с очередными юношами и девушками. Нить Ариадны, дочери Миноса, полюбившей прекрасного и сильного юношу, вела героя в путанице ходов Лабиринта, а крепость мышц и сила духа, полученная от божественных предков, позволили Тесею выиграть битву со Стражем Лабиринта.

[4] Греческая традиция  связывала существование амазонок с тремя центрами - одним, находившимся в западной части Малой Азии; вторым, располагавшимся в Понте вдоль южного берега Эвксинского (Чёрного) моря; и третьим в Скифии, начинавшимся в Херсонесе Таврическом и включавшим в себя регионы, расположенные к северу и востоку от Меотийского (Азовского) моря.
древние царства амазонок
Отсюда можно сделать вывод о том, что по мере расширения области колонизации греков, среди них проявилась тенденция отодвигать родину амазонок всё дальше и дальше на север, в неисследованные земли. Хронологически удалённую от них и потому недоступную матриархальную культуру пеласгов они естественным образом помещали в герграфически недоступных районах Скифии, где-то по соседству с полумифическими гиперборейцами и киммерийцами.

[5] В. Фёдоров пишет, что во время камлания "даже в смысле физическом хрупкие женщины-удаганки (якут. шаманки) вдруг оказывались наделённые такой мощью, что с ними не могли справиться несколько здоровых мужчин" (Фёдоров В. Тайны вуду и шаманизма. - М., с. 233).

[6] Беломорские старины и духовные стихи. Собрание А. В. Маркова. - Спб., 2002, с. 364.

[7] Это - аналог пены, идущей изо рта у собаки во время "пёсьего бешенства", что свидетельствует об "одержимости" Святогора.

[8] Дёмин В. Тернистыми путями титанов. - М., 2005, с 174.
Tags: амазонки, инициация, любовь, мегалиты, шаманизм, язычество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments