July 28th, 2019

хрестьянин

«Растительный» миф индоевропейцев (по М. Л. Серякову).

Образ Матери Сырой Земли следует воспринимать буквально, в том числе и как матери людей. На это недвусмысленно указывают данные некоторых индоевропейских языков: лат. homo — «человек» (этому родственно и готск. — guma), но humus — «почва, земля», лит. zmones — «люди», но zeme — «земля».

Следы некогда существовавшего мифа о рождении человека из Матери Земли и его последующем туда уходе, равно как и обусловленных им семантических параллелей между людьми и земной растительностью, неоднократно встречаются нам как в отечественной, так и в индоевропейской традиции.

Всё это объясняет тот факт, что у многих славянских народов процесс зачатия описывается в терминах земледельческой терминологии: «засеять поле». Этот же «растительный» миф о происхождении человека объясняет и укоренившееся в европейской культуре традиционное изображение Смерти в виде скелета с косой.

Данный образ также предполагает если не отождествление, то по крайней мере аналогию умирающих людей со скашиваемой травой и в который уже раз свидетельствует о существовавшей некогда ассоциации человека с земной растительностью. Данная ассоциация нам встречается уже в древнерусской литературе. Так, повествуя о нашестви татар в 1238 г., Новгородская летопись так описывает их зверства: «Тогда же гнашася оканьнии безбожницы… а все люди съкуще акы траву, за 100 верстъ до Новагорода». Рассказывая об очередном вторжении татар, теперь уже в 1408 г., та же летопись вновь подчёркивает, что на своём пути варвары «все крестианъ съкуще, аки траву». Подобный устойчивый образ в отечественном летописании на протяжении ряда столетий свидетельствует о наличии достаточно глубоких корней у интересующей нас ассоциации.

Collapse )
хрестьянин

Инцест и его значение (по М. Л. Серякову).

М Л. Серяков в восьмой главе своей книги "Духовная прародина славян" анализирует русские сказки и балладные песни, в которых присутствует мотив инцеста. Из совокупности приведённых примеров напрашивается вывод, что изначальной основой подобных сюжетов был мифологический прецедент, священный брак брата и сестры, положивший начало человеческому роду.

Значит, полагает Серяков, здесь мы имеем дело либо с "осколками" некогда существовавшего у славян мифа о сотворении первых людей (типа библейских Адама и Евы), либо с деградировавшими во времени "сказочно-балладными" формами того же мифа.

Пытаясь реконструировать миф о сотворении человеческого рода, Серяков обращается к индийскому мифу о любви сестры Ями к собственному брату-близнецу Яме, изложенному в РВ. Наиболее близкой аналогией ведийскому мифу является среднеиранское предание о браке Йимы со своей сестрой Йимак. Также Серяков упоминает латышского Юмиса с его женой Юмалой. В осетинских преданиях Шатана соблазнила и вышла замуж за своего брата, предводителя нартов Урызмага.

Collapse )