August 3rd, 2019

хрестьянин

Огнепоклонники.

Заратуштра Спитама фото

Зороастрийцев всегда считали "огнепоклонниками".

А не есть ли тот огонь, которому они поклонялись, тот же священный огонь Гестии (или Весты), о котором я недавно писал?

Напомню, что изначально Гестия не имела человеческого облика - в её храмах не было ни одного изображения богини. Так Овидий в своей поэме «Фасты» писал, что Веста не имеет тела, она полностью состояла из горящего огня. «У богини Весты, — говорит Овидий, — также, как у пламени, нет ни тела, ни образа, ни изображения».

Пифа­го­рей­цы ста­ви­ли в центр мира огонь — Гестию, Пар­ме­нид счи­тал ядром нахо­дя­щей­ся в цен­тре мира зем­ли огонь. По мне­нию Зюс­са, то, что Пар­ме­нид поме­стил огонь в центр зем­ли, спо­соб­ст­во­ва­ло после­ду­ю­щей иден­ти­фи­ка­ции Гестии и Зем­ли, что сде­лал, напри­мер, Эври­пид. Зюсс, пыта­ясь выде­лить пер­во­на­чаль­ные пред­став­ле­ния о Гестии, обра­ща­ет­ся к Пор­фи­рию, кото­рый гово­рит о «вуль­гар­ной» Гестии, встре­чаю­щей­ся в народ­ной тра­ди­ции. Эта Гестия — не огонь сам по себе, а огонь оча­га.

Collapse )
хрестьянин

Образ Елецкой Богоматери.

Рассказывают, что после того, как прп. Ан­то­ний Пе­чер­ский (скон. 1072 г.) в 1060 го­ду был из­гнан из Ки­е­ва ве­ли­ким кня­зем Изя­с­ла­вом (1054–1073), он тай­но уда­лил­ся в пре­де­лы Чер­ни­го­ва. Там он ис­ко­пал се­бе на го­рах Бол­ди­ных пе­ще­ру и стал ве­сти уеди­нён­ную по­движ­ни­че­скую жизнь. В это имен­но вре­мя им и бы­ла об­ре­те­на ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри. Он уви­дел её на ели си­я­ю­щей свет­лы­ми лу­ча­ми, так что она ка­за­лась окру­жен­ной ог­нём.

Елецкая икона БМ

Collapse )
хрестьянин

Первый миф как детская колыбельная.

Говоря  словами  Мераба  Мамардашвили,  миф  —  это  датируемая  началом  человечества первая  человекообразующая машина,  в  сочетании  с  ритуалом через  неё  в  человеке  становится  «что-то»,  формируется  структура  памяти, которой  не  может  быть  у  животных.

Очевидно, первый миф поведала и исполнила женщина. Почему?

На  женскую  долю  выпадает  в  течение  жизни  значительно больше  страданий,  чем  на  мужскую,  а  страдание  — определяющий  элемент  религиозного  существования,  который  неизбежно  приводит  к  вере.  Чем  больше  страдания, тем  религиознее  жизнь  страдающей  личности,  тем  сильнее  её  желание  найти Абсолют.  Своей  особой  чуткостью женщина  более  духовна,  чем  мужчина,  и  обладание  религиозным  чувством  и  интуитивным  пониманием трансцендентного,  духовного  для  неё  естественно, имманентно.  Мужские  деяния  чаще  всего  бездуховны.  «В человеке,  — признавал  П.Н.Евдокимов,  —  религиозный  принцип  выражается  женщиной,  потому  что  особой чуткостью к  чисто  духовному  наделена  anima,  а  не  animus,  и  потому  что  женская  душа ближе  к  источникам  Книги  Бытия».