Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Чаша и Клинок (11).

Автор - Риан Айслер

Невидимость очевидного

Традиционная система взглядов, строящаяся на принципе иерархии, подразумевает, что, если женщина занимает в обществе высокое положение, положение мужчины обязательно должно быть ниже. Ранее мы видели, как свидетельства о матрилинейном наследовании и родстве, о женщине как высшем божестве, жрицах и царицах, наделённых временной властью, воспринимались как указания на общество матриархата. Но это заключение не подтверждается археологическими данными. Точно так же, из высокого статуса критских женщин вовсе не следует, что статус критских мужчин можно сопоставить с положением женщин в общественных системах с мужским господством.

На минойском Крите сам комплекс отношений между полами: определение и содержание родовых ролей, а также отношение к чувственности и сексу — явно отличался от нашего. Например, платья с открытой грудью у женщин и узкие, подчёркивающие гениталии, одежды у мужчин демонстрируют откровенное любование сексуальными различиями и осознание того наслаждения, которое может быть возможно благодаря этим различиям. Современная гуманистическая психология позволяет утверждать, что это «наслаждение» усиливало чувство взаимопонимания между женщиной и мужчиной.

Естественное отношение критян к сексу имело и другие преимущества, не укладывающиеся в рамки традиционного мировоззрения, в котором религиозная догма часто рассматривала секс как больший грех, чем насилие. Как пишет Хоукс, «критяне, видимо, давали выход своей агрессивности в свободной и уравновешенной сексуальной жизни». Наряду с увлечением спортом и танцами, с творческим духом и любовью к жизни эти свободные взгляды на секс способствовали гармоничному характеру жизни.

Как видим, среди других цивилизаций этого периода Крит выделяется прежде всего духом. По выражению Арнольда Хаубера, «минойская культура кардинальным образом отличается по духу от современных».

А дальше — неодолимое препятствие, учёные встречаются с информацией, которая автоматически исключается при господствующем мировоззрении. Когда дело доходит до связывания этого основного отличия с тем обстоятельством, что минойский Крит был последним и наиболее технически развитым обществом, где мужское господство не было нормой, большинство учёных вдруг смущаются или поспешно изменяют направление поисков. В лучшем случае обходят эту трудность стороной. Они могут отметить, что в отличие от других древних и современных цивилизаций, на Крите «женские» добродетели миролюбия и восприимчивости к нуждам других получили социальный приоритет.

Почти во всех работах по Криту встречается ссылка на любопытное примечание Ч. Дарвина из «Происхождение видов». Работая над разделом о расовых различиях, Дарвин вспоминал, как, когда он был в Египте, ему показалось, что у статуи фараона Аменхотепа III негроидные черты. Пусть лишь в примечании, но Дарвин сразу же сделал вывод из того, что видел собственными глазами и что было затем подтверждено, — в Египте бывали чёрные фараоны. Хотя, по словам Дарвина, — его наблюдения были в дальнейшем подкреплены свидетельствами двух людей, которые были с ним в это время, он счёл себя обязанным процитировать мнение двух широко известных авторитетов по этому вопросу, Дж. К. Нотта и Дж. Р. Глиддона, которые в своей книге «Типы человечества» описали черты фараонов как «в высшей степени европейские» и утверждали, что эта статуя не имела никаких признаков «негроидной примеси».

В начале главы мы отметили случаи такого рода, связанные с женщинами-фараонами, например, с Мериет-Нит и Нит-Хотеп. Но если в египтологии подобный вид авторитетной слепоты встречается нечасто, то в большей части научной литературы по Криту — она распространяется на всё, искажая, лишая смысла, в лучшем случае, упрощая на редкость ясный смысл критского искусства. Гораздо позже Дарвина, когда обнаружили больше статуй и намного больше чётких свидетельств существования в истории Египта чёрных правителей, эксперты (подавляющее большинство их были, конечно, белые мужчины) всё ещё утверждали, что не было никаких признаков «негроидной примеси». Точно так же поразительные свидетельства существенных отличий Крита от других обществ все еще не признаны большинством ученых.

Центральная роль женщины в критском обществе настолько поразительна, что с момента открытия минойской культуры учёные не могли полностью её игнорировать. Однако, подобно Дарвину, они чувствовали себя обязанными увязать то, что видели собственными глазами, с господствующей идеологией. Например, когда сэр Артур Эванс в начале 1900-х годов начал раскопки на острове, он признал, что у критян был культ женского божества. Он также увидел, что критское искусство изображало то, что он назвал «сценами женской доверительности». Однако, комментируя эти сцены, Эванс почувствовал себя обязанным истолковать их как «женскую болтовню» или «светские сплетни».

Позиции Ганса Гюнтера Бушхольца и Вассоса Карагеоргиса, с одной стороны, напоминают пародию на стереотип немецкого отношения к женщине. С другой стороны, даже они заключают, что «превосходство женщин во всех сферах жизни острова было отражено в пантеоне» и что «почтение к женщине присутствует даже в религии более мужской микенской цивилизации». И только женщина, Джакетта Хоукс, прямо характеризует минойскую цивилизацию как «женскую», но даже она не идёт дальше в этом важном направлении.

Плейтон особо отмечает: «во всех сферах жизни видна важная роль женщин»: «женщины — или по крайней мере влияние женской чувствительности, несомненно, внесли заметный вклад в минойское искусство». «На руководящую роль женщин в обществе указывает то, что они принимали активное участие во всех сторонах жизни Нового Дворца», — пишет он. Но признав высокий статус женщин и их активное участие во всех аспектах жизни как важную характеристику критской культуры, даже Плейтон чувствует себя обязанным добавить, что «это могло быть благодаря отсутствию мужчин из-за долгого мореплавания». В остальном это — прекрасная научная работа, в которой специально отмечается, что хотя «неправильно было бы считать Крит обществом матриархата, существует, однако, множество свидетельств того, что даже в более позднее эллинское время наследование шло по материнской линии».

Таким образом, мы снова и снова видим, как под господствующей системой взглядов наше реальное прошлое и истоки нашей культурной эволюции лишь едва различимы, «как сквозь тусклое стекло». Но осознав всю важность того, что предвещает нам прошлое, — чем мы на уровне нашего социального и технического развития могли и ещё можем стать, — мы сталкиваемся с навязчивым вопросом: что привело к радикальному изменению в культурном развитии, изменению общества, питаемого Чашей, что ввергло нас в общество, управляемое Клинком? Когда и как это случилось? И что эта катастрофическая перемена говорит нам о нашем прошлом — и нашем будущем?

Tags: Крит, Чаша и Клинок
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments