Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

«Амазонки» как социально-политическое явление (1).

Автор - С.А. Плетнева. «Культура славян и Русь». М., 1998 г., стр. 529-537. Тираж 1000 экз. Источник.

Раненая амазонка, падающая с коня. Мраморная копия, II в. до н. э.

Древнейший из дошедших до нас рассказ об амазонках (женщинах-воительницах) принадлежит Геродоту (V в. до н. э.). Он писал, что в сражении на реке Фермодонте (в Малой Азии) эллины победили амазонок, захватили часть амазонского войска в плен и повезли женщин на трёх кораблях к себе на родину. Однако в открытом море амазонки напали на греков, перебили их и захватили корабли. Не умея управлять ими и ориентироваться в море, они не смогли вернуться домой: корабли, гонимые ветром, доставили их к берегам Меотиды (в Приазовье). Амазонки сошли на берег, в степи «встретили табун лошадей и захватили его. Разъезжая на этих лошадях, они принялись грабить Скифскую землю»1. Такова версия происхождения амазонок по Геродоту.

В IV в. до н.э. Эфор дал свой вариант зарождения амазонства в европейских степях: «Некогда савроматы отправились походом в Европу, но там погибли, и жёны их остались одни…» и добавляет, что «амазонки, оскорблённые мужчинами, когда те отправились на какую-то войну, оставшихся перебили, а тех, кто вернулся, не приняли…»2.

А ещё через 300 лет, т.е. в I в. до н.э. Помпей Трог написал, что амазонки — это жёны скифов, ушедших из Причерноморских степей в Малую Азию к реке Фермодонт. Там все мужчины-скифы были убиты, а женщины взялись за оружие, успешно защитив свои земли от врагов. С окружающими их народами они не захотели поддерживать дружеские связи, и управляли своей страной сами3.

Мы видим, что все легенды, касающиеся происхождения амазонок, говорят о том, что появление амазонства в античную эпоху — результат войн или дальних походов, в которых погибали почти все дееспособные мужчины. В этой трудной ситуации оставшиеся женщины в течение какого-то времени становились на защиту своей земли, детей, стад и имущества.

М.О. Косвен, собравший и рассмотревший различные легенды об амазонках всех частей света, подчеркнул, что и древние авторы, и путешественники XVII-XIX вв. единодушно считали амазонок невероятной несообразностью, помещая рассказы о них в разделы о монстрах. Один англичанин в начале XIX в. утверждал даже, что просто красивые и нарядные юноши-воины принимались чужестранцами (особенно в Южной Америке, где мужчины безбородые) за женщин4 .

Действительно трудно и даже как-то «антиисторично» допускать в развитом патриархальном обществе существование настоящих матриархальных объединений воинственных женщин, уничтожавших мужчин или, в лучшем случае, использовавших их в качестве производителей и рабов. Очевидно путешественникам, привыкшим за долгие тысячелетия к абсолютному мужскому владычеству, казались дикими обычаи некоторых племён и народов, позволяющих женщине участвовать в общественной жизни. Возмущённый странными законами «дикарей» русский летописец называет амазонок «скотом бессловесным» и в то же время с изумлением рассказывает: «жены у них орють, зижють храми и мужьская дела творять… в них же суть храбрыя жены ловити зверь крепкыи. Владеют же жены мужи своими и добляють ими». Для того чтобы у читателя не осталось сомнения в создавшемся непорядке, летописец-монах добавляет, что женщины у них «любы творять елико хощеть, не въздержаеми от мужий своих…»5.

Таким образом, более или менее свободное положение женщины, выполняющей не только домашние, но и гражданские обязанности, приводило современников в содрогание.

А между тем войны в период военной демократии и далее — в классовых обществах часто кончались почти поголовным уничтожением взрослого мужского населения. И это ставило женщин перед необходимостью брать на себя общественные и военные обязанности, как бы возрождая этим древние обычаи матриархата.

Такими пережиточными матриархальными обычаями, прослеживающимися как в письменных источниках, так и в археологических материалах можно считать:

1. Матрилинейный счёт родства;

2. Обычай левирата;

3. Свадебные обычаи военного единоборства невесты и жениха;

4. Обучение девочек наряду с мальчиками военному искусству с последующим участием девушек в войнах;

5. Выполнение женщинами жреческих функций, хотя бы в рамках своей семьи.

С оживлением всех этих обычаев, общество на какой-то период становилось матриархальным. Соседи такого народа, управляемого военизированными женщинами, начинали выдумывать легенды о нём, а хронисты, знающие более ранние записи об аналогичных случаях, обобщали всё новые и старые сведения в фантастические рассказы, очень редко хоть в малой степени близкие к истине.

Следует сказать, что особенно долго сохранялись и часто возрождались пережитки матриархата у степных народов6. Именно о них — о савроматах и скифах писали греческие историки7. Что касается средневековья, то «матриархальная вуаль» характеризует общества многих тюрко- и ираноязычных этносов евразийских степей.

Большинство работ о пережитках матриархата построено на анализе античных письменных и соответствующих им по времени археологических источниках, а также на обильном этнографическом материале.

В данной статье рассмотрим остатки «матриархальной вуали», отдельные следы матриархальных обычаев в источниках, относящихся к эпохе средневековья. Они прослеживаются во многих источниках: письменных, фольклорных, археологических. Это представляется вполне закономерным, исходящим из специфики кочевнического уклада жизни, одной из основных особенностей которого была вынужденная склонность к ведению постоянных военных действий. Прежде всего на определённой ступени экономического развития кочевникам необходимо было искать и завоёвывать новые земли под пастбища. На завоевания уходили наиболее молодые и сильные мужчины, и очень часто они уже не возвращались к родным очагам. Кроме того, даже в периоды относительного мира с соседями кочевники совершали регулярные походы и набеги на дальние и близлежавшие страны с целью захвата добычи, пленных, получения откупов и подарков8. Совершавшиеся почти ежегодно такие действия оттягивали мужчин от хозяйства и охраны собственных кочевий. Так возникали в степях ситуации, способствовавшие выдвижению женщин на роль вождей и глав семей. Появлялись сообщества, управляемые женщинами-хозяйками, хранительницами семей и традиций, охраняемые женщинами-воительницами. В начале эпохи средневековья, т.е. с «великого переселения народов» эти характерные для степняков условия существования выявились с особенной закономерной последовательностью. Степи к середине I тыс. н.э. были поделены между сильными государственными объединениями и, чтобы выжить, требовалась напористая захватническая политика, проводя которую захватчики нередко терпели сокрушающие поражения.

В тюрко- и ираноязычном фольклоре, в эпосе и сказках сохранились, естественно, в преломлении соответствующего жанра, рассказы о женщинах, которые, встав на место своих мужей, взяли на себя тяжкие обязанности управления громадным хозяйством и его охраны. Значительный интерес представляют упоминания в фольклоре воительниц-девушек. Согласно самым древним сведениям, ни одна из девушек, сохранявших относительное гражданское равноправие женщин, не могла выйти замуж до убийства врага9, т.е. к ним предъявлялись те же требования, что и к проходившим инициации мальчикам. О девушках-богатыршах всегда упоминалось с восхищением. Они ничем не уступали мужчинам и даже превосходили их мощью и смелостью. Характерно, что этот яркий героический образ проник в неизмененном виде в русские былины, буквально насыщенные исторически известными степными персонажами, с которыми жестоко воюют знаменитые русские богатыри10. Былинная богатырша русского фольклора обычно встречается с русскими богатырями в степях — «в чистом поле», и только там она с успехом противостоит их силе. Особенно выразительно и подробно освещён образ «поляницы» в былине «Добрыня и Настасья»11, в которой богатырь неожиданно столкнулся с ней в степи:






А сидит богатырь на добром коне,




А сидит богатырь в платьях женских…




Добрыня подумал:






Есть же поляница, знать, удалая,




А кака ни тут девица либо женщина!




и затем трижды наехал на богатыршу, пытаясь свалить её ударами по голове. Наконец, только с третьего раза она всё-таки оглянулась и, весьма презрительно заметив:






Думала же, русские комарики покусывають,




Ажно русские богатыри пощёлкивають!




— ухватила Добрыню за «жёлты кудри» и посадила в седельный кожаный мешок. Впрочем, Настасья заинтересовалась богатырём и быстро выпустила его из обидного плена, представилась ему, сообщив, что






А поехала в чисто поле поляковать




А искать же я себе-ка супротивничка…




и в категоричной форме предложила жениться на себе:






Сделай со мной заповедь великую,




А не сделаешь ты заповеди да великия —




На долонь кладу, другой сверху прижму,




Сделаю тебя я да с овсяный блин.




Добрыня, конечно, согласился жениться, привёз девушку в Киев и






Привели же ю да в верушку крещёную.




Принял тут с Настасьей по злату венцу…




Сообщение о крещении Настасьи особенно важно, поскольку, как представляется, это дополнительно подтверждает связь «поляницы» с языческим «полем»-степью.

Таким образом, в этом живом и юмористичном изложении событий чётко видны «отсветы» степных обычаев, а именно:

1. Обязанность девушки до брака участвовать в боевых стычках с воинами соседних государств;

2. Предсвадебное единоборство этой девушки с суженым;

3. Потеря боевой (воинской) силы после совершения бракосочетания.

Последнее с ещё большей силой отражено в другой русской былине12, повествующей о женитьбе богатыря Дуная на «Настасье-королевичне». Эта девушка в былине названа «татарином», т.е. уж явно была из степи. Она рыком и посвистом сшибла Дуная с коня, но потом богатырю удалось победить «татарина», который, к его изумлению, оказался дочерью хорошо знакомого ему крупного феодала. Дунай женился на ней, привёз в Киев и там на пиру в похвальбе поспорил с ней о том, кто лучше владеет луком и стрелами. Настасья осмелилась утверждать, что она стреляет лучше. Дунай предложил поехать в «чисто поле» и «стрелять стрелочки калёные»:






И стреляла она стрелочку калёную




И попадала стрелочкой в ножевой острей (лезвие. — С.П.),




Рассекала стрелочку на две половиночки:




Обе половиночки равны пришли,




На взгляд ровнаки и весом пришли…




Достичь такого совершенства Дунай не смог — три раза промахнулся, после чего обозлился и направил стрелу «во Настасьины белы груди». Жена была беременна и поэтому просила не убивать её до рождения ребёнка. Однако






На эти он речи не взираючись,




И спущаеть стрелочку калёную…




В этой былине нашли отражение, как и в первой, все три обычая: воинская обязанность до замужества, единоборство с женихом и утрата воинской силы. Правда, силу и искусность женщины обычно просто старались не демонстрировать перед главой семьи, но Настасья в азарте забыла об этом вечном женском «законе» и поплатилась жизнью. Дунай выглядит в былине крайне неприятно: он завистливый, хвастливый и слабый (упал с коня от свиста!) человек, бесконечно жестокий и в жестокости даже сильный — сильный несправедливостью.

Tags: амазонки
Subscribe

  • Икона "Доброчадие".

    Оригинал взят у vzangirov в Икона " Доброчадие". «Доброчадие». 1809 год. Тверь. На иконе представлены сидящие…

  • О Державной иконе Божией Матери.

    Это один из списков Державной иконы Божией Матери. Патриарх Кирилл так высказался о значении этой иконы: «Эта икона была найдена в подвале…

  • Сотерия.

    Прекрасная древнеримская поздняя мозаика (400 год) была найдена в Антакье, она украшала пол общественных бань (терм). Надпись на греческом гласит,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments