Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Женское божество в искусстве древнего Крита.

Автор - Никулина Н.М. (доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории искусств исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова)

Образ женского божества — Великой богини Матери, существовавший в нескольких ипостасях и почитавшийся в соединении с культом верховного мужского божества, оставался основополагающим в истории Минойского Крита во все периоды его развития. Вычленение других женских божеств из универсального синкретического культа произошло уже в более поздний период, в процессе формирования смешанной, минойско-ахейской культуры и религии. Это подтверждает и анализ широкого художественного материала, памятников искусства XVIII — второй половины XV в. до н.э. на Крите, Санторине и других островах Эгейского моря.

* * *

Образ женского божества является ключевым, основополагающим для искусства Минойского Крита. Всё многообразие форм и красок, свобода фантазии и выразительность природных сцен, дающих представление о развитии изображённого во времени и пространстве, жизнеутверждающая энергия и возвышенность сакрального — всё, чем так удивляет нас искусство древнего Крита, обусловлено непосредственным или опосредованным присутствием этого образа. Артур Эванс и в ранних своих работах, и во 2-м томе известного фундаментального издания «Дворец Миноса в Кноссе» писал о том, что этим образом, существующим во многих ипостасях, был образ Великой Богини Матери, культ которой получил распространение на многих территориях Малой Азии и в прилежащих к ней районах. При всей вариативности культ этот имел много общего и почитался в соединении с культом мужского божества, что наблюдается и на Крите. Какими бы разными ни были атрибуты этой минойской богини (птицы, змеи, «рога посвящения», лабрисы, цветы или колосья, дикие животные, стрелы, копьё или якорь) — все они свидетельствуют о её универсальности. «Во всех этих изменчивых воплощениях, — пишет Эванс, — мы ощущаем присутствие по существу одного и того же божества скорее, чем отдельных мифологических существ, как в позднейшей Греции. Процесс дифференциации, хотя и начался, но, несомненно, ещё не завершён. Более того, она (Богиня) постоянно ассоциируется с её отличительными символами, подобными двойному топору, который вместе с другими специальными культовыми эмблемами постоянно возникает в её меняющихся воплощениях».

Культ женского божества проходит разные стадии, и это хорошо видно при рассмотрении художественных памятников.

Художественный материал Старых дворцов, представленный в основном расписными вазами и расписными вотивными статуэтками, свидетельствует о существовании культа верховных божеств, но не прямо, а опосредованно, через атрибуты, связанные с ним. Сложные переплетения растительных и морских мотивов целиком покрывают минойские вазы этого времени. Они, как известно, получили определение — «вазы стиля Камарес» — по названию грота близ дворца в Фесте, где было найдено большое их количество. На тёмном, сине-чёрном, коричневом или вишнёвом фоне рельефно выделяются нанесённые белым с включениями кораллово-красного, жёлтого и розового причудливые сочетания цветов, стеблей, листьев, морских звёзд, рыб, волн и спиралей. Этот живой, подвижный декор свидетельствует о господствующих силах плодородия и вечного возрождения жизни на земле и в море. Символический смысл этого декора, кажется, не вызывает никаких сомнений. За ним может стоять только один всесильный космогонический образ — образ Великой Богини Матери, покровительницы всех природных сил, Владычицы земли и неба, гор и моря, птиц, морских животных и диких зверей. Многие сосуды стиля Камарес, имеющие слив в виде носика, нередко завершались головой птицы, которая как будто одухотворяла, оживляла этот предмет. Пластическая форма его казалась телом этой удивительной птицы, а сама ваза — существом божественного происхождения. Была ли такая птица божеством «второго плана» или только атрибутом Великой Богини, пока сказать трудно, но связь между ними бесспорна.

сосуды

Вычленение других женских культов из синкретического, универсального культа уже наметилось на первом этапе Новых дворцов (во всяком случае, в тех памятниках, которые нам известны; они датируются в основном концом XVI — началом XV в. до н.э. ), однако завершился этот процесс только в более позднее время. Если говорить о собственно минойской религии, то процесс дифференциации был прерван в ней как раз на этом этапе. Коль скоро завершила своё существование независимая критская держава, говорить о собственно минойской религии, кажется, уже неправомерно. Если же говорить об эгейской религии и цивилизации в целом, то процесс этот действительно продолжал развиваться. Это можно наблюдать и в конце XV, и в XIV—XIII вв. до н.э., в период процветания микенских, или ахейских центров, выступивших наследниками минойской культуры. Судя по тому материалу, который даёт нам сам язык микенских греков, у них уже существуют к XII в. до н.э. и культ Геры, и культ Аполлона, культ Артемиды, Посейдона и женского божества Посейдаи (то ли супруги, то ли дочери Посейдона). Данный факт свидетельствует о продолжении того процесса, который начался во второй период Новых дворцов на Крите. За три столетия развития микенской религии она пришла к выделению других женских культов, но происходило это постепенно.

Единственная фреска, в которой мы видим само антропоморфное женское божество, — это фреска из дома с «портретом Богини». Великая Богиня Мать представлена здесь восседающей на ступенчатом возвышении над самим святилищем. Она — в одеждах, украшенных цветами крокусов. Живые, только сорванные крокусы подносит ей и обращающаяся к ней обезьяна. За предстоящей у трона обезьяной ещё одна фигура — изображение адорантки или жрицы богини, держащей в руках целую корзину крокусов. Крокусы небольшими букетами разбросаны по всей поверхности этой стены, они и на другой, при мыкающей стене. За спиной Богини — крылатый бык, её страж и несколько жриц.

0MrIhgrayzc

Это проявляется, в частности, при рассмотрении известного золотого перстня из Исопаты с изображением Эпифании, который считается шедевром минойской глиптики. Эпифания, исходя из значения греческого слова, — это явление в мир божества. Энергия его питает все живое и неживое (неживое древним тоже, как известно, казалось живым, наделённым собственной волей и силой воздействия). Теме Эпифании посвящены по существу изображения почти на всех золотых критских перстнях. Все эти произведения, кажется, полностью опровергают утвердившиеся мнение об отсутствии нарративности в минойском искусстве. Она есть, и особенно в данный период (повествование прочитывается во всех фресках второй половины XVI — первой половины XV в. до н.э. и в изображениях на золотых перстнях). Признавая экстатичность главной особенностью критской художественной культуры, нельзя тем не менее не видеть стремления художников со всей полнотой отразить окружающее (в условных или сугубо натурных формах), передать образ в живой, естественной среде, в реальном жизненном процессе. А это — уже рассказ, отражающий развитие изображаемого во времени и пространстве, то, что не может не найти эмоционального отклика у зрителя. Разворачивающееся действие — то главное, что хотел передать художник и в изображении на перстне из Исопаты: явление в мир и триумф Великого Божества, которое восторженно встречают и её спутницы или жрицы, и сама природа. Сначала маленькая фигурка богини передана летящей и приближающейся к земле, затем (и это уже крупная фигура) — спустившейся на землю, представшей перед теми, кто ждал её появления и радостно приветствует возвращение к людям. Следующий момент является завершающим и связан с таинством превращения. Богиня идёт по земле, и земля расцветает под её ногами (участок, на котором она изображена, покрыт цветами), а сама она преображается в Древо — символ вечного плодородия. Сливаясь тем самым с самой природой, она утверждает и власть над ней. Изображается, на наш взгляд, одно и то же божество, но образ его даётся в развитии во времени и пространстве. Специалистов более всего занимает вопрос о том, что это за божество, как оно определяется. А определить это может только анализ, выявление главного в замысле древнего художника.

Золотой перстень-печать с изображением ритуального танца. 1500 г. до н.э.

Интересным будет и обращение к другому ряду памятников того же времени. Это так называемые Богини со змеями, о которых мы знаем по скульптурным изображениям из Кносского дворца. Одна из этих фигур — из камня, вторая — из фаянса, а третья, хранящаяся в Бостоне, — с использованием слоновой кости. Они могут свидетельствовать о том, что новый культ женского божества действительно только начинает выделяться из универсального культа Великой Богини. Каждая из представленных фигурок имеет в качестве важного атрибута изображение змеи, но одновременно ей служат и другие атрибуты, несколько усложняющие смысл этого пластического образа. В двух первых случаях, судя по жреческому переднику, представлены всё-таки жрицы богини, выступающие в её роли, и только в третьем случае, вероятно, показано само божество. В хрисоэлефантинной технике изображались, как правило, самые важные культовые образы (это тоже может быть аргументом в определении). Сопутствующие атрибуты у всех трёх фигурок не одинаковы по своему значению (а это значит, что пока ещё образ не сложился окончательно, не выработана его иконография). В первом случае на голове фигурки венок из цветов и сова, в другом — шлемовидный высокий убор со змеёй, обвивающий его, как будто это горный уступ или бетил. В третьем случае (там, где изображена сама Богиня) змея кольцами обвивает её протянутые руки, но в головном уборе сложно сочетаются многие элементы, хотя основой служат «рога посвящения». Они являются символом и женского, и мужского божества одновременно, как и лабрис, знак земной и небесной власти, мира реального и потустороннего. Такое сочетание атрибутов во всех трёх случаях, наверное, не позволяет говорить об однозначности определения.

богиня со змеями

богиня со змеями 2

богиня со змеями 3

Данные изображения связаны одновременно и с зарождающимся новым культом Змеиной богини, и с ёмким синкретическим культом древнего женского божества. Процесс культовой дифференциации, как отмечалось, продолжается в основном на следующем этапе, но происходит это уже не в пределах собственно минойской, а в пределах микенской (ахейской) или смешанной религии.
Tags: Крит
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments