Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

«Невеста» значит «неизвестная».

В продолжение записей Маша и медведь и Обычай «брачного воздержания».

Представления о невесте как о лиминальном (от латинского limen, liminis — порог, врата) существе, находящимся между миром живых и миром мёртвых, своими корнями уходят в эпоху доклассовых обществ и встречаются у многих народов. Речь идёт о рудиментах так называемых обрядов перехода (инициациях), с помощью которых человек менял свой экзистенциальный статус: рождение — совершеннолетие — брак и смерть (число стадий у разных народов варьировалось).

С превращением подростков во взрослых членов племени (совершеннолетием у мальчиков и браком у девочек) — ситуация была более сложная. Дело в том, что представление о духах в ранних обществах всегда амбивалентно: мёртвые могут быть одновременно и добры, и злы к живым. Поэтому покойников не только боялись, но и почитали как источник разного рода знаний: предсказаний, советов и опыта. В частности, считалось, что знания, необходимые для того, чтобы человек стал взрослым, могут дать только умершие предки. И дабы эти знания добыть, необходимо уйти в царство мёртвых, то есть временно умереть.

Путешествие в загробный мир не было аллегорией: у современных первобытных народов до сих пор считается, что человек во время инициации покидает этот свет по-настоящему. Ситуация была довольно непростой: сначала надо было успешно умереть, чтобы предки приняли тебя за своего, а потом благополучно вернуться в этот мир, не потеряв человеческую природу и не став оборотнем. Именно это должны были гарантировать обереги и особые ритуалы.

В реальности инициируемый уходил в установленные места, где, как считалось, был возможен контакт с иной реальностью. Там он проводил некоторое время, от нескольких дней до трёх месяцев, пока жрецы и шаманы совершали над ним соответствующие обряды и передавали знания, доступные только взрослым членам племени. Ощущение реальности контакта с другим миром, надо полагать, было полным: участники ритуала принимали галлюциногены, входили в транс и забывались в священных танцах. Всё это время инициируемый считался живым мертвецом и реальным источником опасности для своих живых соплеменников. Именно в таком положении находилась и невеста после обручения и до дефлорации в брачную ночь (с принятием христианства — обычно до венчания).

Конечно, у славян, как и у других европейских народов, изначальный смысл происходящего был забыт много сотен лет назад. Уже никто не шёл к мертвецам, но смутное ощущение того, что с невестой происходит что-то неладное, можно было уловить в крестьянской обрядности, которую помнили ещё наши прадедушки и прабабушки.

По традиции после домашней помолвки невесты сразу надевали траур: в одних областях белые рубахи и сарафаны (белый цвет — цвет снега и смерти у славян), в других — чёрные (влияние христианского представления о скорби). В Архангельской губернии вообще голову невесты покрывал куколь, в котором обычно хоронили. После этого для девушки наступала пора исполнять обряд оплакивания своей судьбы. Мы уже привыкли за многие века считать, что так невеста прощалась с родительским домом. Но на самом деле из текста прощальных песен ясно, что речь идёт о смерти: «за три леса, три горы и три реки», то есть в обитель нежити. По крайней мере, так расшифровывает эту формулу Владимир Пропп (1895–1970) в своей знаменитой книге «Исторические корни волшебной сказки». Невеста оплакивала себя как покойника: на Новгородчине, например, до сих пор поётся о саване, который она хочет получить в подарок. Нередко девушка в плачах обращалась к кукушке с просьбой передать весточку родителям. Это тоже не случайно: кукушка считалась птицей, беспрепятственно летавшей между двумя мирами.

Во многих странах невестам было запрещено говорить, смеяться, выходить на улицу, иногда даже садиться за общий стол. Они мертвы, им нельзя заниматься ничем, кроме приданого, и то лишь потому, что по поверьям, женским душам в потустороннем мире разрешено прясть и шить. Само слово «невеста» значит «неизвестная» (от «не ведать»), то есть обезличенная, как все покойники.

Некоторые обычаи хранят память о страхе, который когда-то испытывали родители перед своими «умершими» дочерьми. Именно он лежал в основе традиции запирать невест в чулане. В XIX веке этот обычай ещё практиковался, конечно чисто символически, в сёлах Рязанской и Псковской губерний. Для невест также шили специальные рубахи с рукавами ниже кистей, чтобы они не дотрагивались до людей и вещей — прикосновение мертвеца могло быть губительным. Наконец, и традиционное покрывало, трансформировавшееся позднее в фату, изначально было средством скрыть невестин взгляд, который некогда воспринимался всё равно что ведьмин.

В этом контексте становится понятен изначальный смысл обычая устраивать для невесты накануне свадьбы баню. Это не что иное, как омовение перед похоронами. В карельских деревнях новобрачную после этого даже клали, как покойника, в красном углу под образами. За нашу долгую историю этот обычай был многократно переосмыслен. В большинстве случаев его воспринимали как ритуальное бракосочетание с духом воды — чтобы было больше детей. С XV века баню стали использовать ещё и для проведения последней девичьей вечеринки (мальчишников, кстати, тогда не было). Баня всегда считалась самым «нечистым» местом в деревне или во дворе, кому надо пообщаться с бесами — пожалуйте сюда. Связь с миром мёртвых здесь вполне очевидна.

Жених принадлежал к миру живых. Соответственно, в его задачу входило отправиться в мир мёртвых, найти там свою невесту и вернуть её к жизни, сделав женщиной. Само прощание жениха с родителями и родственниками перед отъездом за невестой воспроизводит речь человека, лежащего на смертном одре.
Приехав к невесте, юноша обнаруживал, что её подруги не пускают его в дом. В Нижегородской губернии «охранницы» прямо завляли, что в доме лежит мертвец. Подруги, не желающие отпускать невесту, выступают здесь в роли её загробных спутниц. Одинаково одетые, они требовали у жениха, чтобы тот угадал среди них свою суженую, иными словами, снял с неё мертвенную безликость. Угадывать надо было до трёх раз. Если все попытки были неудачны, это считалось дурной приметой — брак не будет крепким.

Но жених являлся к невесте тоже не в одиночку, с ним были дружка (главный распорядитель из женатых родственников жениха) и тысяцкий (крёстный жениха). Тысяцкий являлся держателем свадебной казны и выкупал всё, что положено по обряду. А дружка орудовал кнутом, хлеща им крест-накрест, отпугивая бесов. Он же мог помогать жениху искать невесту. Через плечо у него было повязано особое полотенце — вышитый красным рушник. Это был символ пути в иной мир: на рушниках опускали гроб в могилу, а иногда даже клали на покойного.

После благословения родителей невесты отправлялся свадебный поезд. Невеста ехала со своей свахой и в некоторых случаях ложилась ей на колени, изображая умершую. В её руках был веник — оберег от нечистой силы, чтобы та не удерживала её от возвращения в мир живых. В Костромской и Ростовской губерниях свадебный поезд по дороге заезжал на кладбище, дабы духи предков не были в обиде, что у них забирают некогда им принадлежавшее.

Но вот все предосторожности соблюдены (в своё время существовало более 400 свадебных оберегов), невеста выкуплена и её привезли  в дом к жениху, где совершался обряд освящения семейного союза. Здесь же все участники свадьбы кропились колодезной водой, а телеги проезжали сквозь разложенный костёр: полагалось очиститься после общения с миром мёртвых. Тот же самый обряд, кстати, соблюдался и на родинах, и на похоронах. В доме мужа невеста надевала белую рубаху с пёстрой вышивкой и праздничную понёву (юбку) красного цвета. Девичья коса расплеталась, а на голову надевалась кичка — головной убор замужних женщин.

Источник

Здесь много верно подмечено, однако ничего не сказано о том, когда появилось это разделение на "живых" женихов и "мёртвых" невест. Очевидно, при экзогамных браках эпохи матриархата, когда жених приходил в род невесты, ничего подобного не могло быть в принципе. Все эти оплакивания невесты как умершей могли появиться лишь с установлением патриархальных браков, когда невесту отрывали от материнского рода и перевозили к жениху, иногда на очень большое расстояние, так что с невестой родители прощались навсегда, как с покойницей.

Tags: брак, инициация, русские
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments