Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Циклопы и феакийцы: два вектора развития цивилизации.

В статье Циклопы как "отцы-основатели" патриархата говорилось о том, что великие древнегреческие философы Платон и Аристотель считали «беззаконных и буйных киклопов» "отцами-основателями" патриархального строя.

Интересно, что рядом с этими киклопами жили феаки, и они постоянно враждовали друг с другом.

Когда, по словам Гомера, Одиссей когда на долгом пути домой попал на остров, где жили "веслолюбивые" феакийцы, он увидел

…пышноустроенный город любезных богам феакиян,
Живших издавна в широкополянной земле Гиперейской,
В близком соседстве с циклопами, диким и буйным народом,
С ними всегда враждовавшим, могуществом их превышая...

А. Л. Антипенко в своей монографии "Мифология богини" далее пишет:

"Попытаемся ответить на вопрос о причинах столь резкого антагонизма между феаками и киклопами – для этого следует вкратце вспомнить всё, что нам известно о киклопах. Киклопы являются народом: 1) «беззаконным», 2) скотоводческим, 3) «сухопутным», 4) «необщительным», 5) патриархальным. Если теперь мы попытаемся сопоставить с ними феаков, то увидим картину решительно противоположную.
Феаки:

1) почитают законы в той форме, в какой греки представляли себе это почитание, то есть признают институт агоры – киклопам неведомый (т.е. в понимании греков наиболее радикальный способ выразить идею предельной неотёсанности);

2) отнюдь не чуждаются земледелия; если в описании пещеры киклопа особое внимание уделено «загонам для овец», «кувшинам с молоком», «корзинам с сыром» и прочим атрибутам пастушеской жизни, то при описании дворца царя феаков особо подчёркивается «сказочное великолепие» окружающего его сада, где в изобилии растут «яблони, груши, гранаты, смоковницы, оливы, виноград» и, видимо, все прочие полезные растения, а также «царит вечное лето»;

3) превосходные мореплаватели; впрочем, «превосходные» – сказано «слишком слабо»: мореплавание – «самая суть» этого народа:
Нас ведь, феаков, ни лук, ни колчан не заботят, мачты нам по душе, и весла, и ровные кили, пену седую морей рассекающие нам на радость.
Красноречивы имена феаков: «Быстро несущийся по морю», «Мореходный», «Кормовой», «Носовой», «Прибрежный», «Морской», «Весельный», «Еловый» (весла делались из ели), «Восходящий на корабль», «Солёный» и так далее.

корабли 2

4) гостеприимны и дружелюбны; впрочем, главная и самая выразительная черта гостеприимства феаков – обычай «возвращать домой всех, кого бурей забросило на их остров»;

5) почти откровенны в своей «ориентации на матриархальные ценности»; в этом смысле весьма примечателен совет, который Навсикая даёт Одиссею: «Как войдёшь во дворец моего батюшки, увидишь его у колонны, на троне – седенький такой, вино попивает, – ну да это не так важно. Ты на него особого внимания не обращай, а проходи мимо и смотри, где матушка: там, дальше, у очага ты её увидишь – красивая такая, серьёзная женщина, сидит и прядёт пурпурную пряжу. Обними её колени, – и если она отнесётся к тебе благосклонно, то можешь рассчитывать на возвращение домой». Совет Навсикаи уместен, поскольку царица Арете почитается своим мужем «как никакая другая из живущих на земле женщин»; когда она проходит по улице, народ «приветствует её, как богиню», а мудрость её столь велика, что позволяет ей быть судьёю «даже и в мужских спорах». Отметим здесь это выразительное «даже»: возможность для женщины участвовать в решении «серьёзных вопросов» является для гомеровского времени почти пределом экстравагантности, – предания об амазонках находятся уже «где-то рядом».

Итак, как мы можем убедиться, феаки во всех отношениях представляют собой практически диаметральную противоположность киклопам, – это как бы два разных типа цивилизаций, взятых в своём логическом пределе. Заметим по этому поводу, что проблему типологии цивилизаций отнюдь не следует рассматривать как «праздную игру ума»; по сути, от уровня её разрешения напрямую зависят судьбы конкретных государств и конкретных этносов. «Одиссея», как можно видеть, предлагает свою типологизацию, представляющуюся, во всяком случае, менее надуманной, чем квазимифологические конструкции с участием «свободного рынка», «азиатского способа производства» и тому подобных химер; если говорить о её недостатках, то заключаются они скорее в «твёрдо очерченной альтернативности», предлагающей выбор, к которому готовы далеко не все. Европейская цивилизация (в полном смысле этого слова, включающем, разумеется, и Россию) отнюдь не избавлена от соблазна следовать «путём киклопов»; однако все попытки построения таких систем заканчивались неизменным и закономерным крахом – закономерным потому, что «феакийское начало» является, несмотря ни на что, одним из определяющих факторов европейской цивилизации. Однако то, что не удавалось «изнутри», вполне может быть навязано Европе извне, и в последнее время мы наблюдаем довольно опасное приближение именно к этому рубежу".

Пытаясь "привязать" феаков к какому-либо историческому этносу, А. Л. Антипенко обращает внимание на ту характеристику, которую феаки дают себе сами:
"Первыми мы не слывем в искусстве кулачного боя, да и в бойцовских потехах примером другим мы не будем; бег – то дело другое, здесь нам не равняйся, и никто лучше нас не постиг мореходной науки. Нам по душе пиры, хороводы и звуки кифары, любим мы перемены одежд, сон и тёплые ванны".

А. Л. Антипенко комментирует: "Феаки, заметим, отнюдь не боятся «менять одежды»: для них это своего рода «игра», если угодно «забава», и отношение их к «роковым вопросам бытия» – выраженное в терминах «сна» и «теплой ванны» – лишено даже намека на героический пафос." Здесь под "сменою одежд" следует понимать переход души из одного тела в другое.

цветаева

Далее А. Л. Антипенко, упоминая оговорку самого Одиссея - «А я вот прибыл с Крита» - отождествляет феаков с критянами.

meotis в своей статье "Легенда о феаках" подхватывает мысль А. Л. Антипенко и продолжает:

"Островитяне не воинственны. Так же не воинственны, как, судя по сохранившися критским изображениям, были минойцы:

Нам, феакийцам, не нужно ни луков, ни стрел; вся забота
Наша о мачтах, и веслах, и прочих судах мореходных;
Весело нам в кораблях обтекать многошумное море.

Известно, сколь славилось мастерство критских мореходов от Египта до Греции, от Сицилии до Ливана...

Священная роща Афины. Видимо, это та самая минойская богиня, мать всего сущего, повелительница растений, животных, птиц и рыб? Богиня-воительница, вооруженная копьем и щитом? Защитница всего сущего...

И не могущественный царь - самая важная фигура у феакийцев. А жена его, царица, - к ней советуют обратиться несчастному Одиссею:

В ней своё божество феакийцы видят;
Нередко и трудные споры мужей разрешает.

Не отзвуки ли это минойского "матриархата"?

Фреска с изображением двух женщин на колеснице (Тиринф, XVI в. до н.э.)

Царский дворец. Медные стены, карниз из лазоревой стали, двери из злата. Две - золотая и серебряная - собаки работы Гефеста..."

О "технической одарённости" феаков говорит А. Л. Антипенко:

"Выше мы говорили уже о «похищенной с Крита» золотой собаке Реи, – точно такие же золотые псы, сделанные Гефестом, охраняют вход во дворец Алкиноя, а пиры, которые тот устраивает своим гостям, освещают в ночное время некие «золотые отроки», – из чего можно сделать вывод, что не только собаки, но и прислуга во дворце сделана из золота. Аполлоний Родосский, развивая тему искусности минойских мастеров, повествует уже об огромном медном великане, трижды в день обегавшем весь Крит и охранявшем его от непрошеных гостей; согласно же Овидию, обитатели Крита начинали пробовать свои силы уже и в «области воздухоплавания».

Впрочем, технические свершения минойской цивилизации произвели впечатление не только на греко-римский, но и на западно-семитский мир: угаритские источники упоминают о критском мастере по имени Ktrwhss («умелый и мудрый»), строившем «волшебно прекрасные дворцы» и снабжавшем их всевозможной роскошной утварью собственного изготовления. Подобное единодушие источников может отчасти скорректировать ставшее довольно распространённым в последнее время представление о том, что «техника непременно должна подавлять духовность»; «техника» сама по себе
«ничего не решает», и определяющее значение следует видеть исключительно в векторе развития цивилизации. Киклопы, надо заметить, в техническом отношении были весьма примитивны".

Кносский дворец (реконструкция

дворец

"Феакийцы возвращают скитальца Одиссея домой, хотя знают, что Посейдон противится этому. Что он сулит погубить их остров. И всё-таки - возвращение. Мать всего сущего - богиня вечного возвращения, возрождения...", - замечает meotis.

"Однако месть Посейдона не заставила себя долго ждать. Суровый бог моря, брат верховного бога - громовержца Зевса, колебатель земли, брат бога подземного царства Аида, он возвращений не любит. Гнев Посейдона застал феакийцев на подходе к родной гавани:

Горе! Кто вдруг на водах оковал наш корабль быстроходный,
К берегу шедший? Его уж вдали различали мы ясно.

Печалится Алкиной:

…Я вижу, что ныне сбылося всё то, что отец мой
Мне предсказал, говоря, как на нас Посейдон негодует
Сильно за то, что развозим мы всех по морям безопасно.
Некогда, он утверждал, феакийский корабль, проводивший
Странника в землю его, возвращаяся морем туманным,
Будет разбит Посейдоном, который высокой горою
Град наш задвинет. Так мне говорил он, и всё совершилось…

Феакийский флот окаменел. Город задвинула гора.

Так исчезла счастливая Схерия Гомера.
Погибла. Погибла, как Атлантида. Древняя Фера, ферейская земля..."

Фера
Tags: Крит, историософия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments