Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Фрагмент из книги И. Бахофена "Mutterrecht".

"Из всех сообщений, которые говорят нам о существовании и внутренних принципах материнского права, наиболее ясными и ценными являются те, которые связаны с ликийским народом. Как свидетельствует Геродот, ликийцы, в отличие от эллинов, называли своих детей не по имени отцов, а исключительно по имени матерей, во всех родословных фиксировали только материнскую линию и судили о социальном статусе ребёнка в зависимости от положения матери. Николай из Дамаска дополняет эти данные свидетельством об исключительном праве наследования для дочерей, объяснение которому он выводит из ликийского обычного права - неписанного и, по определению Сократа, данного самим божеством.

Дочернему исключительному праву наследования у ликийцев соответствует столь же исключительная обязанность содержать престарелых родителей (выплачивать им алименты), которую, по свидетельству Диодора, египетский обычай возлагает также только на дочь. Если уже это предписание кажется нам пригодным для того, чтобы поставить его в один ряд с ликийской системой, то сообщение о кантабрах, предоставляемое Страбоном, приведёт нас к ещё более удалённым следствиям этого принципа: к элокации и выделению приданого от сестёр к братьям.

Если все эти черты объединяются общей идеей, то содержащееся в них поучение приобретает весьма общее значение. Благодаря им оказывается обоснованным утверждение, что материнское право не есть достояние какого-то определённого народа на некоторой ступени развития и что, таким образом - поскольку человеческая природа всюду одинакова и законообусловлена,- родственность различных народов не может быть ни причиной этого принципа, ни его границей; что, наконец, следует обращать внимание не столько на сходство в отдельных частных проявлениях, сколько на совпадение основных воззрений.

Рассмотрение сообщения Полибия о том, что у жителей Локриды около сотни аристократических родов сформировалось на основе материнской генеалогии, добавит в ряд исходных идей ещё два аспекта, правильность и значение которых получат особенное подтверждение в ходе дальнейшего исследования.

Материнское право относится к более ранней ступени развития, чем система патриархата, и лишь с победоносным наступлением последней её полное и ничем не стеснённое процветание сменяется упадком. Поэтому гинекократические формы жизни проявляются преимущественно у тех племён, которые противостоят эллинистическим народам как старшее поколение. Они составляют существенный элемент той первоначальной культуры, своеобразный рисунок которой столь же тесно связан с принципатом материнства, как эллинизм - с господством патриархата.

Этот фундаментальный тезис был извлечён из незначительного числа фактов, однако в ходе исследования он получает неопровержимую достоверность благодаря массовому притоку подтверждающих его явлений.

Если от локров мы перейдём к лелеграм, то вскоре сюда присоединятся карийцы, этолийцы, пеласги, жители Аркадии и Эпира, минии, телебои и ряд других и у всех материнское право и основанная на нём культура выступят в большом разнообразии конкретных проявлений. Уже у древних вызывало удивление это проявление женской власти и величия, которое - как бы ни был в остальном специфичен колорит картины народной жизни - всюду сообщает ему сходный характер древней величавости и первоначальности, совершенно не свойственный эллинистической культуре.

Мы узнаём всё ту же основную идею и в генеалогической системе Навпакта, и в появлении представлений о соединении бессмертных матерей и смертных отцов, и в превознесении материнской доброты, материнского имени, близости родства по материнской линии, в том, наконец, что родину называют «материнской страной», что женское жертвоприношение имеет большую святость, а в особенности же в том, что невозможно искупить убийство матери.

Поскольку речь идёт не об изложении конкретных вещей, но о том, чтобы выделить обобщающую точку зрения, следует подчеркнуть особенное значение мифологической традиции для нашего исследования. Наряду с вполне историчным свидетельством Геродота факт передачи права наследования по материнской линии представлен в мифологической истории царей. Право наследования имеют не сыновья Сарпедона, а дочь, Лаодамия, и она передаёт царство своему сыну, который имеет преимущество перед её братьями. Рассказ, как его приводит Евстафий, придаёт этой системе наследования символическое значение, в котором основная идея материнского права оказывается лишь выражением взаимоотношения полов. Мифологическая традиция должна быть признана как достоверное, совершенно независимое от воздействия свободной творческой фантазии свидетельство древнего времени, так как оно подтверждено и проверено исторически бесспорными фактами: преимущество Лаодамии перед братьями само по себе уже должно рассматриваться как достаточное подтверждение ликийского материнского права. Мифологическое наследие представляется истинным выражением жизненного закона тех времён, в которых историческое развитие древнего мира обретает свою основу; оно - манифестация первоначального образа мыслей, непосредственное историческое откровение и, следовательно, истинный, отмеченный высокой надёжностью исторический источник.

Особые гарантии подлинности предоставляет миф в отношении материнского права. Его противоречия с идеями позднейшего времени столь глубоки и универсальны, что в условиях господства последних не могло иметь места выдумывание гинекократических явлений. Система патриархата признаёт, что более раннее право являет собой загадку - она не способна объяснить происхождение ни одной из черт системы материнского права. Преимущественное право Лаодамии представляется невозможным в условиях влияния эллинистических идей, оно противоречит им, и то же самое относится к неисчислимым следам этой формы жизни, которые вплетены в древнюю историю всех народов, не исключая даже Афины и Рим, этих двух решительнейших представителей патриархата.

Где бы ни соприкасались мы с историей, всюду рассматриваемые события предполагают в качестве своих предпосылок более ранние ступени бытия: нигде нет начала, но всюду - уже продолжение, нигде нет чистой причины, везде - одновременно и следствие. Истинно научное понимание состоит не только в том, чтобы ответить на вопрос «что?». В полной мере оно существует лишь там, где возможно также указать «откуда?» и при этом ещё установить взаимосвязь с «куда?». Знание лишь тогда возвышается до понимания, когда оно способно охватить и исток, и процесс, и его завершение. Однако миф заключает в себе начало всякого развития. Поэтому любое углубленное исследование древности неизбежно придёт к нему.

Здесь и находится высшее подтверждение подлинности всех мифологических следов гинекократической древности. Они имеют силу вполне надёжного доказательства. В тех случаях, когда не удалось избежать преобразующего влияния позднейшего мира, миф как источник ещё более богат и поучителен. Поскольку причиной изменений гораздо чаще бывают бессознательные уступки идеям времени и лишь изредка и в порядке исключения - сознательная враждебность против старого, то миф в своих превращениях становится живым выражением ступеней развития народа, проходя их шаг за шагом вместе с ним; для компетентного же наблюдателя он - верное отражение всех этих ступеней.

Уже в самой строгости, с которой выступает римская система патриархата, есть указание на систему более раннюю, которая должна была быть побеждена и вытеснена. В городе Афины - дочери Зевса, не имевшей матери - высокий принцип отцовства, облачённый чистотой аполлонической природы, представляется кульминационным моментом как раз такого развития, первые ступени которого следует относить к миру совершенно других устоев и другой духовности.

Как могли бы мы понять итог, если для нас представляют загадку истоки? А как же их обнаружить? Нет сомнения в том, каков должен быть ответ. В мифе, в этой верной картине древнейших времён - или здесь, или нигде.

Первое наблюдение, которое подтверждает внутреннюю логичность гинекократического мира, состоит в преимуществе левой стороны перед правой. Левое относится к женской, страдающей, правое - к мужской деятельной природной потенции. Достаточно отметить ту роль, которую играет левая рука Исиды в стране Нила, особенно почитающей материнское право, чтобы сделать очевидной данную взаимосвязь. Не меньшее значение имеет и второе проявление того же самого фундаментального закона: преимущество ночи перед днём, рождающимся из её материнского лона. Противоположное отношение полностью противоречило бы гинекократическому миру. Уже древние ставили в одну линию преимущество ночи и предпочтение левой стороны, связывая и то и другое с принципатом материнства; именно здесь древнейшие нравы и обычаи демонстрируют нам, что мы имеем дело не с абстрактной философской мыслью позднейшего происхождения, а с реальностью первоначального образа жизни - это и использование ночи как единицы исчисления времени, и выбор ночи для битвы, для переговоров, для правосудия, и предпочтение темноты для культовых действий. Дальнейшее прослеживание этой идеи позволяет издалека узнать характерную специфику периода преимущества материнства в жизни мира в предпочтении луны - солнцу, воспринимающей земли - оплодотворяющему морю, мрачной стороны природного бытия, связанной со смертью,- светлой стороне становления, умерших - живущим, печали - радостям. И вот уже встаёт перед нами духовный мир, в обрамлении которого материнское право выглядит уже не как чуждая и непостижимая форма жизни, но скорее как гомогенное явление.

Если сначала мы видели только правовую сторону гинекократии, то теперь мы вступаем в соприкосновение с ее моральным значением. Если первая была для нас неожиданной и мучила своей изначальной непостижимостью, вступая в противоречие с тем, что мы привыкли считать естественным семейным правом, то вторая, напротив, находит отзвук в естественном чувстве, которое не чуждо ни одной эпохе и которое само по себе сразу рождает понимание.

Тем исходным отношением, с которым человечество впервые дорастает до цивилизации, которое составляет исходный пункт для развития всякой добродетели, для формирования любого благородного проявления жизни, является волшебство материнства, которое среди исполненной насилия жизни действует как божественный принцип любви, единения и мира. Ухаживая за своим потомством, женщина раньше, чем мужчина, научается распространять любящую заботу за пределы своего «я», на другое существо, и направлять на поддержание и улучшение иной жизни всю изобретательность, которой только располагает ее дух. Отсюда и начинается рост всякой цивилизации, отсюда - все благо жизни, отсюда преданность, забота и оплакивание умерших. В мифе и в истории это обстоятельство нашло разнообразные выражения. Этому соответствует и то, что критянин высшую степень любви к своей родине выражает в словах «материнская страна», и то, что общность материнского лона рассматривается как самая наитеснейшая связь, как истинное, первоначальное и исключительное отношение родства; и то, что заступаться за мать, защищать ее и мстить за нее представляется священнейшим долгом, а угрожать ее жизни означает лишиться всякой надежды на искупление, даже в том случае, когда это делается ради ущемленных отцовских отношений. Должен ли я растрачивать себя на дальнейшие детали? Достаточно и этих, чтобы возбудить наше участие к нравственным основам той культуры, к которой относится материнское право.

Из порождающего материнства произрастает всеобщее братство всех людей, понимание и признание которого сходит на нет с возникновением патриархата. Семья, основанная на отцовском праве, замыкается в себе как индивидуальный организм, материнская же, напротив, носит тот типично-общий характер, который стоит в начале всякого развития и который отличает плотскую жизнь от возвышенно-духовной. Будучи смертным образом матери-земли Деметры, одно материнское лоно будет дарить братьев и сестёр для тех, кто рождён другим, и родина также будет знать только братьев и сестёр; так будет продолжаться до тех пор, пока с распространением патернитета не растворится единая масса, и то, что прежде было в себе неразличимо, окажется преодолено принципом разделения. В государствах матриархата эта сторона материнского принципа находит многогранное выражение и даже юридически сформулированное признание. На этом покоится тот принцип всеобщей свободы и равенства, который мы обнаруживаем как главную черту всех гинекократических народов.

Как понятно нам теперь исключительное превознесение матери в картинах, рисуемых Гесиодом, изображающих её непрерывную заботу и вечное несовершеннолетие сына, возрастающего более физически, чем духовно, в покое и полноте, которые представляет сельская жизнь, наслаждающегося уходом материнских рук вплоть до зрелого возраста; как отвечает это тем изображениям ушедшего позже счастья, в центре которых всегда оказывается господство материнства, отвечает тому "исконному древнему материнскому роду", с исчезновением которого исчезает всякий мир на земле".

Источник.

Да, И. Бахофен, безусловно, был гением. Теперь понятно, почему его творения не были переведены на русский язык в СССР, хотя на них ссылался Ф. Энгельс при написании своей книги "Происхождение семьи, частной собственности и государства". Потому что на фоне гениальных прозрений Бахофена хорошо заметна серость и бездарность советских классиков марксизма-ленинизма.
Tags: материнское право
Subscribe

  • Космическая Мать (6)

    Оригинал взят у arelbina в КОСМИЧЕСКАЯ МАТЬ – 7 «В начале, Euronyme, Богиня Всего Сущего, поднялась обнажённая из Хаоса,…

  • Космическая Мать (5)

    Оригинал взят у arelbina в КОСМИЧЕСКАЯ МАТЬ – 6 В сегодняшней статье я помещаю переводы глав «Первая Мать» и…

  • Космическая Мать (4).

    Оригинал взят у arelbina в КОСМИЧЕСКАЯ МАТЬ – 5 ЖЕНЩИНЫ КАК СОЗДАТЕЛЬНИЦЫ КУЛЬТУРЫ Эвелин Рид, антрополог, марксистка и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments