Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Женское божество в искусстве древнего Крита (1).

Автор - Никулина Н.М. (доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории искусств исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова)

"Образ женского божества является ключевым, основополагающим для искусства Минойского Крита. Всё многообразие форм и красок, свобода фантазии и выразительность природных сцен, дающих представление о развитии изображённого во времени и пространстве, жизнеутверждающая энергия и возвышенность сакрального — всё, чем так удивляет нас искусство древнего Крита, обусловлено непосредственным или опосредованным присутствием этого образа. Артур Эванс и в ранних своих работах, и во 2-м томе известного фундаментального издания «Дворец Миноса в Кноссе» писал о том, что этим образом, существующим во многих ипостасях, был образ Великой Богини Матери, культ которой получил распространение на многих территориях Малой Азии и в прилежащих к ней районах. При всей вариативности культ этот имел много общего и почитался в соединении с культом мужского божества, что наблюдается и на Крите. Какими бы разными ни были атрибуты этой минойской богини (птицы, змеи, «рога посвящения», лабрисы, цветы или колосья, дикие животные, стрелы, копьё или якорь) — все они свидетельствуют о её универсальности. «Во всех этих изменчивых воплощениях, — пишет Эванс, — мы ощущаем присутствие по существу одного и того же божества скорее, чем отдельных мифологических существ, как в позднейшей Греции. Процесс дифференциации, хотя и начался, но, несомненно, ещё не завершён. Более того, она (Богиня) постоянно ассоциируется с её отличительными символами, подобными двойному топору, который вместе с другими специальными культовыми эмблемами постоянно возникает в её меняющихся воплощениях».

Культ женского божества проходит разные стадии, и это хорошо видно при рассмотрении художественных памятников.

Художественный материал Старых дворцов представлен в основном расписными вазами в стиле Камарес. На тёмном, сине-чёрном, коричневом или вишнёвом фоне рельефно выделяются нанесённые белым с включениями кораллово-красного, жёлтого и розового причудливые сочетания цветов, стеблей, листьев, морских звёзд, рыб, волн и спиралей. Этот живой, подвижный декор свидетельствует о господствующих силах плодородия и вечного возрождения жизни на земле и в море. Символический смысл этого декора, кажется, не вызывает никаких сомнений. За ним может стоять только один всесильный космогонический образ — образ Великой Богини Матери, покровительницы всех природных сил, Владычицы земли и неба, гор и моря, птиц, морских животных и диких зверей.

вазопись Камарес

типы росписи

Многие сосуды стиля Камарес, имеющие слив в виде носика, нередко завершались головой птицы, которая как будто одухотворяла, оживляла этот предмет. Пластическая форма его казалась телом этой удивительной птицы, а сама ваза — существом божественного происхождения. Была ли такая птица божеством «второго плана» или только атрибутом Великой Богини, пока сказать трудно, но связь между ними бесспорна.

Критская вазопись Камарес

О существовании культа Великих Богов, женского в соединении с мужским, несущего вечное возрождение и плодородие, говорит и наличие довольно большого количества расписных керамических фигурок. Это изображения быков, явно сакральные и связанные, скорее всего, с мужским культом, а также женские изображения с воздетыми к небу руками: то ли образы жриц Великой Богини, выступающие в её роли, то ли фигурки адоранток.

Единственным произведением, имеющим изображение самого женского божества, или точнее, его идола, можно считать только блюдо из Феста, выполненное в стиле позднего Камарес. Обычно приводится слишком широкая датировка этого произведения (1850—1700 гг. до н.э., т.е. вообще время существования Старых дворцов). Более точная датировка — около 1700 г. до н.э., и это существенно. Дело в том, что увеличение температуры обжига критских ваз привело в конце существования данного стиля росписи к заметному высветлению фона в глиняных изделиях. Фон ваз стал кофейно-бежевым, роспись белым тоже изменилась, стала более разреженной, конкретной в своих мотивах и беглой в рисунке. Это мы видим и на примере блюда из Феста.

Существенно в данном случае то, что в минойском искусстве в конце периода Старых дворцов уже отражается возникшая к тому времени потребность в более конкретных изображениях явившегося в мир Великого Божества. До сих пор это были только намёки, теперь появляются изображения идолов (нам известно только одно из них, а их могло быть больше). Кроме того, особое внимание уделяется разным воплощениям Великой Богини (и в виде таких её атрибутов, как цветы, лабрисы, «рога посвящения», и в виде живых существ — её спутников). Эти живые существа, наверное, могли почитаться в каких-то местах Крита как «малые божества», с ней связанные. Кстати, Эванс в своём письме Нильссону в ответ на его критику замечал, что вполне допускает, помимо культа Верховных божеств, наличие и других, более мелких.

Примером может служить знаменитый кратер с лилиями из Феста. Ветки розово-красных кораллов на вишнёвом фоне вазы удивительно красиво сочетаются с объёмными изображениями крупных белых лилий — характерного атрибута Великой Богини. Ещё один памятник, близкий по своим художественным особенностям и времени к кратеру с лилиями, — интересный вотивный предмет из того же дворца. Он украшен скульптурными изображениями плывущих дельфинов. Дельфин, как известно, — образ, также связанный с культом Верховного женского божества. Впрочем, одновременно он, как уже было замечено, мог почитаться и как самостоятельное божество (божество «второго плана»). Это можно сказать и в связи с изображениями обезьян и птиц (например, голубя или куропатки), являвшихся атрибутами Великой Богини.

На наш взгляд, положение М. Нильссона, считающего, что политеизм, а не монотеизм характерен для древних религий, не является аксиомой. Всеобъемлющие синкретические культы, существовавшие на ранних этапах, вовсе не противопоставлялись, а сопутствовали политеизму. Это можно отметить в Древнем Египте, в хуриттской, хеттской и других религиях. Крит, при всём его своеобразии, не был исключением, резко выделявшимся среди прочих районов Средиземноморья и Древнего мира в целом, во II тысячелетии до н.э.

Первый период в жизни Новых дворцов на Крите (вторая половина XVII — первая половина XVI в. до н.э.), может быть определён как новый этап в развитии минойской религии и синкретического культа Верховных богов, прежде всего культа Великой Богини-Матери — властительницы всего сущего. Идея художественных памятников — не только в большей конкретизации тех образов, которые указывают на великую силу Владычицы природы, но и в стремлении передать живую, подвижную среду, в которой происходит действие. Художник словно кадрирует какой-то миг в жизни природы (отсюда само название художественного стиля этого времени — «натурный», или «натуралистический»). Характерной особенностью этого стиля — в растительном и морском его варианте — можно считать поистине импрессионистическую подвижность изображаемых природных сцен, особую декоративность и цветовое богатство художественных решений.

К периоду расцвета «натурного» стиля (к первой половине XVI в. до н.э.) относятся три известных композиции: замечательная «Фреска с голубой птицей» из так называемого Караван-сарая в окрестностях Кносского дворца; «Фреска с охотящейся на птицу кошкой» из царской виллы в Агиа Триаде, рядом с дворцом в Фесте, а также «Фреска с голубыми обезьянами» из так называемого «Дома с фресками» в Кноссе.

Особенно показательна «Фреска с голубой птицей», которая отражает все особенности «натурного» стиля, его импрессионистическую основу. Перед нами горный пейзаж. Колышущиеся под ветром стебли диких трав, голубоватые цветы крокусов в нижней части скалистого уступа и розово-красные цветы азалий на свисающих длинных ветках сверху. Сами скалы даются как бы в разрезе, там, где видны особенно крупные глыбы камня. Они словно обнажают его сложный фактурный рисунок, напоминающий многослойный агат или пятнистый оникс. Исходя из фресковых изображений этого времени, можно сказать, что минойцы относились с великим почтением и к цветному камню, и к горам (именно в горах, в потаённых пещерах найдены ранние их святилища). Невольно напрашиваются аналогии с малоазийскими, прежде всего хеттскими памятниками искусства, где горы — божества.

Голубая птица как воплощение Великой Богини или самостоятельное божество, ей подчинённое, сидит на выступе скалы, повернув голову и вслушиваясь в доносящиеся до неё звуки.

голубая птица

Второй период Новых дворцов — последний этап независимого развития Крита, до вторжения и господства ахейцев на его территории. Это, по определению Ф. Матца, «время зенита, процветания и одновременно — период начинающегося ослабления минойской морской державы». В истории минойской религии и искусства это, кажется, самый интересный, сложный, яркий и значимый этап".
Tags: Крит, искусство, лики Богини, птицы, сосуды
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment