Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Category:

Матриархальные пережитки в скандинавской мифологии.

Автор - Вікторія Кухта.

норвегия

Основные источники по скандинавской мифологии, что дошли до наших дней, были записаны в период XI-XIII веков, когда на смену язычеству медленно, но верно приходило христианство. У нас почти не сохранилось сведений, которые рассказывают нам о верованиях более раннего периода, и сложно с уверенностью утверждать о них что-либо. Но, тем не менее, яркие пережитки прошлого, той эпохи, когда все германцы ещё были одним общим народом, отделившимся от субстрата индоевропейских племён, перенимая часть общих верований и обычаев, всё же отчётливо просматриваются в северной мифологии. Они гармонично вливаются и адаптируются под общие патриархальные тенденции пантеона и мироустройства и подчас ведут себя достаточно независимо, вызывая у нас лёгкое недоумение и интерес.

Собственно, этот интерес и побудил меня сделать этот небольшой очерк собственных наблюдений и мыслей по этому поводу.

Раз уж из этих ранних влияний я особенно выделяю именно матриархальные пережитки, сохранившиеся в мифологии, то для начала, пожалуй, следовало бы сказать о том, что вообще из себя представлял матриархат.

Это была не то чтобы власть женщин и доминирование над мужчинами, нет, отнюдь. Хотя нельзя отрицать, что в матриархальных обществах женщины занимали главенствующую роль в обществе, сами выбирали себе мужа и от них вёлся род. Стоит отметить, что матриархальному обществу была характерна полигамность, то есть брак как моногамный вид отношений на заре человечества не был распространён и не пользовался популярностью.

Возникает логичный вопрос: почему так? Ответ на него кроется в самой сути матриархального общества. Начать стоит с того, что во времена расцвета подобного вида социальной организации, группы людей, в которые они сбивались, чтобы выжить, были весьма замкнуты. По сути, в них все приходились друг другу так или иначе кровными родственниками. Род тогда вёлся по материнской, женской линии, и все дети росли с матерями.

Мужчины из племени с большой вероятностью имели хотя бы часть общей крови с женщинами, с которыми вступали в отношения, а потому ещё большее замыкание общества было опасно полным вырождением племени. Поэтому многомужество обосновывалось банальной необходимостью разбавить кровь и укрепить род «свежим вливанием». Очень ярко данный тезис иллюстрируют всем известные мифы про амазонок, которые, хоть и не касаются конкретно нашей темы, но являются ярчайшим свидетельством ещё времён матриархальной эпохи.

Помимо этого, среди главных причин того, почему человеческое общество практически во всех частях мира начинало именно с матриархальной организации, можно назвать и природно-хозяйственные условия, в которых начинало человечество. Когда скотоводство отделилось от земледелия, земледельческие культуры жили осёдло и, в общем-то, мирно. У них не было нужды в постоянных войнах и борьбе за ресурсы с соседями, так как общество, выращивая хлеб, обеспечивало само себя. Гарантом процветания и вообще выживания были не набеги и не смерти на поле боя, а богатые урожаи, которые приносили поля.

Мировоззрение тогдашних людей отличалось большой долей примитивизма, а потому многие образы строились в первую очередь на ассоциациях. Земля рождает зерно, она даёт жизнь непосредственно росткам и сохраняет жизнь людям. В человеческом же обществе силой рождать и сохранять жизнь обладали женщины. Именно женщины — родительницы; именно благодаря женщинам вообще существует племя. Так же, как земля даёт жизнь, её даёт и женщина. И если не станет земли или она будет сухой и мёртвой, не будет посевов и людям будет нечем кормиться. Если же не станет женщин, никто не сможет рожать детей, и когда состарятся поколения, то племя просто вымрет.

Банальная и простая логика, что тем не менее вылилась у земледельческих культур в глубокую сакрализацию женского начала и женской роли в целом. Именно с женщинами, как с хранительницами тайн, жизни и вообще племени, связывают владение магией, управление судьбой и прочие функции, характерные исключительно женским духам-божествам.

Северная традиция донесла до нас подобные свидетельства в весьма любопытных формах.

Начать, пожалуй, можно с занятий магией. Да, в обществе викингов были жрецы, сведущие в различных ритуалах, а также разбирающиеся в рунах и магии. Как нам известно из мифов, Один, возглавивший пантеон как раз в эпоху викингов, также был известен как колдун, ведал руны и руническую магию и мог ими заниматься.

Выучил он также и боевую магию сейд, и вот на это следует обратить особое внимание.

Стоит для начала упомянуть гипотезу, о которой мы детально поговорим в одной из последующих частей данного очерка. Гипотеза эта заключается в том, что до прихода германских индоевропейских племён на территорию Скандинавии, здесь жил какой-то местный локальный народ. Земледельческое племя, которое нашло своё отражение в мифологических ванах — божествах плодородия и плодовитости в целом. Асы же в данном контексте выступают пришлыми германцами-завоевателями, и, собственно, из-за того и разгорается война.

Лично у меня причин не доверять этой гипотезе нет по двум причинам. Первая: война асов и ванов описана в «Саге об Инглингах» — да, полумифическом, но всё же претендующем на правдивость жизнеописании династии шведских королей. Вторая: следы этого противостояния и постепенной ассимиляции отражены в фигурах самих ванов, о чём мы детальней также поговорим чуть позже.

Сейчас же предлагаю обратить внимание вот на что: согласно «Саге об Инглингах» Фрейя, жрица из рода ванов, владела особым колдовством, которому обучила асов: «Она (Фрейя) была жрица. Она первая научила Асов колдовать, как было принято у Ванов» (Сага об Инглингах, IV). Исследователи во многом сходятся в мысли о том, что этим видом колдовства был сейд — особый вид боевой магии скандинавов.

Фрейя

Владеет сейдом именно Фрейя — вероятно, местное автохтонное женское божество земледельческого племени, с большой долей вероятности сохраняющего матриархальную организацию общества (почему так — поговорим во второй части). Она учит этому колдовству асов, а конкретно Одина, так как дальше в «Саге» читаем следующее:

«Один владел и тем искусством, которое всего могущественнее. Оно называется колдовство. С его помощью он мог узнавать судьбы людей и ещё не случившееся, а также причинять людям болезнь, несчастье или смерть, а также отнимать у людей ум и силу и передавать их другим. Мужам казалось зазорным заниматься этим колдовством, так что ему обучались жрицы» (Сага об Инглингах, VII).

Собственно, в данной цитате и скрыт ответ на вопрос «почему только Один?». Для мужчин считалось позорным заниматься сейдом; за это их могли оскорбить, назвав женовидными, что мы также особенно чётко видим в «Перебранке Локи»:

«[Локи] сказал:
«А ты, я слышал,
на острове Самсей
бил в барабан,
средь людей колдовал,
как делают ведьмы, —
ты — муж женовидный
» (Перебранка Локи, 24).

Собственно, занятия магией и колдовством даже спустя столетия продолжали быть для мужчин своеобразным табу, так как первоначально в самом раннем матриархальном обществе женщины были не только подательницами жизни, но и защитницами племени. Женское начало (впрочем, в оккультных практиках и до сих пор) считалось более восприимчивым к природным силам и магии, а потому только женщины могут эффективно использовать колдовство, и мужчинам в это лучше не лезть.

Помимо магии и отношения к колдовству среди явных отсылок к ранней эпохе матриархата можно выделить также сборные образы таких существ как норны, валькирии, дисы и фюльгьи.

Пожалуй, начать этот разбор следует именно с норн. Как известно, они те, кто ведают судьбами живущих. Их образ крайне архитипичен и встречается в мифологиях многих индоевропейских народов. Так, тождественными норнам можно назвать греческих мойр, римских парок и тд. Почему же тогда следует говорить о них как о пережитках матриархата?

Триада греческих богинь судьбы

Ну, во-первых, потому, что все богини судьбы — ткачихи. Норны не называются ими напрямую, но с большой долей вероятности можно предположить, что изначально они тоже были ткачихами. Ткачество всегда носило особый сакральный, мистический налёт, потому что, прядя нить и создавая из неё что-то, в процессе можно было легко колдовать. Древняя магия во многом строилась в первую очередь на словах и заговорах, а ткачество и прядение очень медитативные сами по себе занятия, позволяющие совмещать создание чего-либо и колдовство.

Как мы уже оговорили выше — колдовство было женской стихией. Как, собственно, и ткачество. Исходя из этого, теми, кто ведают судьбами, и были женщины.

Что до валькирий, то их образ более сложен для интерпретации, но у меня на этот счёт имеется своя версия, о которой я расскажу чуть ниже. Сейчас же оговорю, что в патриархальном обществе, где война — исключительно мужская обязанность и прерогатива, идея и концепция дев-воительниц никогда в жизни не возникла бы в коллективном сознании общества. Каких-либо духов-покровителей — возможно, но они были бы мужского пола, а не женского.

Константин Васильев. Валькирия над сражённым воином

Сложен для интерпретации образ и понятие дис. Они не упоминаются слишком часто в источниках, отчего проблематично чётко сказать, были ли они отдельной категорией духов-покровительниц домашнего очага, например, или же «диса» — это своеобразный эпитет для других духов вроде валькирий или норн, или вообще тождественное понятие фюльгьям.

Рискую предположить, что многие из читающих эту статью о термине «фюльгья» слышат вообще впервые. А между тем именно фюльгий можно считать одними из важнейших пережитков матриархальной эпохи германо-скандинавской культуры, хотя и на этот счёт до сих пор ведётся дискуссия.

Итак, кто же они такие? Фюльгьи чаще всего выступают духами-хранителями, воплощением личной души человека. Они бывают как хорошими, так и плохими, и не всегда бывают лишь пассивными наблюдателями. Так, они могут являться во снах и предупреждать своих хозяев об опасности, как это было в «Саге о Торстейне сыне Викинга»:

«— Мне снилось, — сказал Торстейн, — что сюда прибежало тридцать волков, и было семь медведей и восьмой краснощёкий, он был огромный и свирепый, и кроме того две лисы. Они шли впереди этого отряда, и вид у них был весьма злобный, и они были отвратительны мне более всего. Все волки напали на нас, и в конце концов, мне приснилось, что они разорвали на куски всех моих братьев кроме тебя одного, хотя ты и упал. Мне снилось, что мы убили многих медведей, а я убил всех волков и меньшую из лис, но тогда упал и я.

— Как ты растолкуешь этот сон? — сказал Торир.

— Я считаю, — сказал Торстейн, — что большой краснощёкий медведь — это дух Ёкуля, другие медведи — духи его братьев, а волки, мне кажется, это те люди, которые будут с ними, ибо у них волчьи мысли по отношению к нам. Что же касательно двух лис — я не знаком с людьми, чьи это духи, но думаю, что это новопришедшие к Ёкулю, которых, наверное, мало кто любит. Вот я поведал тебе своё мнение, и наши дела пойдут так, как мне привиделось во сне. Я хотел бы, чтобы мы избежали затруднений
» (Сага о Торстейне сыне Викинга, 12).

Помимо этого фюльгьи могли являться своим хозяевам, предвещая тем самым их смерть. Подобных примеров упоминания в источниках много, но здесь можно зацитировать «Сагу о Ньяле»:

«Однажды случилось, что Ньяль и Торд были во дворе. Там на лугу обычно расхаживал козёл, и никто не смел прогонять его.
— Странно, — сказал Торд.
— Что странно? — спросил Ньяль.
— Мне кажется, что козёл лежит здесь, в лощинке, и весь в крови.
Ньяль сказал, что никакого козла там нет.
— Тогда что же это? — спросил Торд.
— Тебе, верно, осталось недолго жить, — сказал Ньяль, — и ты видишь своего духа-двойника. Остерегайся!
— Ничто мне не поможет, — сказал Торд, — если мне так на роду написано
» (Сага о Ньяле, XLI).

Нередко также фюльгьи имели возможности и силы напрямую вредить человеку. Об этом мы читаем в «Пряди о Тидранди и Торхалле»:

«Он (Тидранди) взял в руки меч и вышел. Он никого не увидел. Тогда ему пришло в голову, что кто-то из гостей, должно быть, заранее подъехал к хутору, а затем поехал обратно за теми, кто выехал позже. Он пошёл к роще; тут он услышал, как скачут по полю с севера. Он увидел, что это девять женщин: все были в чёрных одеждах и у каждой в руке обнажённый меч. Он услышал также, как скачут по полю с юга. Это тоже были девять женщин, все в белых одеждах и на белых конях. Тогда Тидранди хотел повернуть обратно и рассказать о видении людям. Тут к нему подоспели первые женщины, — те, что в чёрных одеждах, — и напали на него, а он защищался хорошо и мужественно» (Прядь о Тидранди и Торхалле, II).

полёт валькирий 2

Как объясняет далее Торхалл, на Тидранди напали фюльгьи его родичей (женщины в чёрном), в то время как его собственные фюльгьи пытались его защитить (женщины в белом).

Фюльгьи всегда фигурируют либо в женском виде (даже фюльгьи мужчин и прославленных воинов и конунгов), либо являются в облике какого-либо животного (я недаром использовала цитату из «Саги о Ньяле»). Последнее относит нас к одному из древнейших проявлений человеческих сакральных верований — к тотемизму, где конкретное животное считалось предком, покровителем и защитником рода. Что в данном контексте любопытно — фюльгьи иногда могли быть не одиночными духами-покровителями, а родовыми, что также относит нас к тотемизму и его матриархатному воплощению.

Скандинавская мифология даже в том урезанном виде, в котором она дошла до нас, особенно богата различными женскими духами-покровителями, что так или иначе отбрасывает нас к прошедшей эпохе, которая оставила на северных народах достаточно сильный отпечаток даже по прошествии времени и полной смены социальной организации.

Почему же вообще она произошла? С усложнением социальной иерархии и социальных отношений в обществе, а также под давлением внешних, в первую очередь погодных, факторов, усложнялось и само общество. Мирное простое экстенсивное существование стало более невозможным, и новым социальным запросом стала война. Племена начали двигаться, мигрировать и перемещаться в поиске новых земель и ресурсов, и очевидно, что во время этого перемещения или уже после него они сталкивались с другими племенами. Вооружённые конфликты стали неизбежными, ведь они — залог выживания в принципе, и мирное устройство общества, ориентированное на само себя и обеспечение только самого себя, становится просто невозможным.

Таким образом, понемногу мужское начало вытесняет женское, и общество перестраивается, выводя мужчину на первое место как воина, защитника и добытчика, ведь именно он, сражаясь с другими мужчинами, обеспечивает своему племени лучшие условия жизни и — в первую очередь — выживания как такового.

Тем не менее данная перемена — длительный и сложный процесс, который не происходит одномоментно. С большой долей вероятности можно предположить, что когда внешние условия потихоньку начали бросать человечеству вызов, женщины, как главы общин, пытались брать на себя в том числе и военную роль. Они выступают как защитницы своих людей, своих детей, своих территорий, однако по каким-то причинам не могут в полной мере реализоваться в военной сфере, отчего постепенно эта функция и переходит к мужчинам.

Рискую предположить, что уже упомянутые мною мифы про амазонок, а также наличие дев-валькирий и их предводительницы Фрейи, богини, что важно, любви и плодородия, но вместе с тем и войны, являются дошедшим до нас свидетельством этой трансформации. И если амазонки уже Геродотом в V веке до нашей эры воспринимались мифом, то валькирии же весьма гармонично прижились и даже в эпоху викингов продолжали быть важной частью пантеона.

Собственно, по моему мнению, генезис валькирий как духов войны относится именно к этой эпохе перелома и перехода. Более того, их возглавляет Фрейя, как я уже упомянула, богиня из рода ванов. И в этом и проявляется их древнее, раннее происхождение.

Фрейя

Но почему так случилось? Почему валькирии, несмотря на смену организации и экспроприацию мужчинами военной роли, всё же остались как важная и узнаваемая часть скандинавской мифологии? Думаю, не ошибусь, если скажу, что это было обусловлено, во-первых, природно-климатическими особенностями скандинавских территорий, во-вторых, воинственностью скандинавских германцев, а в-третьих, социальной иерархией общества.

Из первого, собственно, во многом вытекает второе. Как я уже говорила, чем меньше своих собственных ресурсов, тем большая нужда в том, чтобы отобрать их у соседа. Но так как сосед чаще всего воюет с другим соседом, то его дом остаётся незащищён, ведь там его ждут жена и дети. И для того чтобы избежать смерти, плена, обесчесчивания и потери имущества, женщины вынуждены сохранять свой высокий социально-правовой статус.

Скандинавские женщины были, пожалуй, одними из наиболее эмансипированных женщин всей Европы, если не вообще всего тогдашнего мира. Формально, конечно, над ними числилась власть их отцов и братьев, однако мужчины редко позволяли себе своеволие по отношению к своим дочерям и сёстрам. Так что по сути девушки могли решать, выходить им замуж за того, с кем их сватает отец, или нет. В браке они также сохраняли право собственности над своим приданным и могли свободно распоряжаться им. Для древнего мира это было, вообще-то, невиданной роскошью, учитывая, что почти во всех странах и культурах женщина была едва ли не целиком и полностью собственностью сначала отца и/или братьев, а после мужа.

Помимо этого, скандинавские женщины были хранительницами дома. Они носили ключи от всей усадьбы и управляли ею. Во времена отсутствия дома мужчин женщины могли оборонять свой дом от налётов, а иногда и вовсе могли возглавлять военные походы или просто принимать в них участие.

Таким образом, высокий статус женщины в скандинавском, патриархальном и воинственном обществе, высокое уважение к ней и гораздо более расширенная свобода, чем у женщин других стран, способствовали тому, что древние пережитки, прочно укоренившиеся в культуру и мифологию более раннего периода, прошли сквозь века и так и остались почитаемыми. Они остались важной частью духовной жизни и даже дошли до наших дней в достаточно богатом и интересном для изучения виде.

Источник


Tags: Скандинавия, валькирии, пережитки матриархата, прядение
Subscribe

Posts from This Сommunity “Скандинавия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment