Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Людоедство в неолитической Европе: факт или вымысел? (6)

Углубляясь в подробности трагедии в Тальхайме, нельзя не поразиться её сходству с трагедией на территории современной Польши, которая произошла где-то между 2880 и 2776 гг. до н.э. Жертвы принадлежали к распространённой тогда в Центральной Европе культуре шаровидных амфор. А убийцы принадлежали к культуре боевых топоров (или шнуровой керамики).

Для обоих случаев характерна жестокость, граничащая с геноцидом: истребляются "под корень" целые роды. andvari5 правильно замечает, что "исключительная жестокость и беспощадность говорят о том, что причиной конфликта было не простое разбойное нападение".

Здесь что-то больше, чем разбой. Тут, очевидно, нечто наподобие ненависти Гитлера к евреям или ненависти большевиков к Романовым. "Извести их под корень всех, вплоть до маленьких детей!"

Представители культуры боевых топоров, будучи кочевниками-скотоводами, устроили "холокост" представителям культуры шаровидных амфор, которые были земледельцами. Значит, между кочевниками и земледельцами существовала вражда, переходящая в ненависть. Ну, это не диво: об этой вековечной вражде мы знаем из русских былин и "Слова о полку Игореве". До сих пор в мультиках эта вражда заметна.

mosika_901_00001

Ну а можно ли говорить о вражде охотников к земледельцам?

Да, потому что охотник - он же и кочевник. Земледелец "привязан" к своей земле, но охотник - в постоянном движении.

«Здесь мы вплотную подошли к осознанию – обнаружению – важ­нейшей ступени, отделявшей кочевника-охотника от осёдлого земле­дельца. Разница их трудовых занятий была лишь внешним отличием. Глубинная же социально-психологическая несовместимость состояла в другом. Земледелец жил в государстве, каждый член которого как бы отказался от естественного права человека на самозащиту и передо­верил её кому-то другому – солдату, полицейскому, судье, стражнику, королю, тюремщику, палачу. Освобождённый от задач гражданского и военного управления земледелец мог все свои силы и время отдавать полезному труду. Не то кочевник-охотник. Внутри племенной структу­ры он сохраняет за собой все права и обязанности самозащиты – себя, своей семьи, своего рода-племени. Он и воин, смело идущий на бой с любым иноплеменником. Он и судья, знающий законы и обычаи от­цов, следящий за исполнением их в своей семье и у соседей. Он и палач, приводящий в исполнение «приговор» над нарушителем. Он и верхов­ный властитель, решающий на племенном совете, когда напасть на вра­га или на богатый караван, а когда отступить в безопасное укрытие. Эта ключевая разница и составляла главное препятствие для перехода ко­чевых народов в стадию осёдлого земледелия. Кочевник мог научиться у земледельца приёмам вспашки и орошения земли, мог заставить себя попотеть на уборке урожая и постройке дома, на заготовке сена для скота. Но он не мог и не хотел расстаться со своими священными пра­вами, которые давала ему принадлежность к племени, со своим обшир­ным социальным я-могу. Земледелец, при всём его богатстве, выгля­дел в глазах кочевника бесправным бедолагой, утратившим понятие о чести, потому что он отказался от права защищать свою честь и сво­боду с оружием в руках. Это откровенное презрение, которое нищий и отсталый кочевник выказывал преуспевающему земледельцу, было отмечено тысячу раз в воспоминаниях и путевых заметках. Гордость бедуина, монгола, индейца, черкеса вошла в поговорки, заставляла ци­вилизованный мир проявлять почтительную опасливость по отноше­нию к охотникам и кочевникам» [1].

Тот же феномен отмечен историками значительно позже у казаков: отдельные казаки, как и целые их объединения, носили характер «до­бычников». Хлебопашцев казаки презирали и держались от них особ­няком. «Жён не держат, землю не пашут, питаются от скотоводства, звериной ловли и рыбного промысла, а в старину больше в добычах, от соседственных народов получаемых, упражнялись». Казакование было особым методом добывания средств к жизни, и тот же Папроцкий, воспевавший казаков, как рыцарей, признаётся в одном месте, что в низовьях Днепра «сабля приносила больше барышей, чем хозяйство» [2].

У многих примитивных народов до­ныне жизнь охотника пользуется большим престижем, нежели жизнь осёдлого земледельца. Характерный пример: колумбийские десана на­зывают себя охотниками, хотя 75 % своего питания они добывают ры­боловством и садоводством. Но в их глазах лишь жизнь охотника – это настоящая жизнь. Первобытные племена нередко представляли себе загробный мир как страну богатых охотничьих угодий. В. М. Массон утверждает, что охота давала жителям древнейшего в Средней Азии поселения земледельцев Джейтуна (V тыс. до н. э.) только 25 % мясной пищи, остальную же поставляли домашние животные [3]. В то же вре­мя примечательно, что на одном из джейтунских поселений – Пессед­жик-депе – обнаружена настенная роспись, изображающая охоту. Ви­димо, охотничьи образы в представлениях земледельцев продолжали играть важную сакральную роль. Охота – удел благородных сословий – от египетских фараонов [4] до аристокра­тов Европы, важная часть их великосветской жизни, в средневековой Англии она являлась основным развлечением короля и нормандской аристократии в периоды между военными походами и заботами по управлению страной. «Здесь-то и кроются причины парадоксального, на первый взгляд, явления, ког­да наиболее престижным видом занятий ранние земледельцы нередко считали именно охоту. Так, индейцы Десана, обитающие в Северо-За­падной Амазонии, считали себя охотниками, и именно с охотой здесь были связаны основные ценностные ориентации, хотя на практике охота давала не более четверти дневного рациона, и многие мужчины в большей степени занимались рыболовством, а основным источником пищи служило земледелие» [5].

Все эти цитаты я привёл для обоснования тезиса о мировоззренческом разделении между земледельцами и охотниками неолитической Европы. Это разделение могло спровоцировать вражду между теми и другими. Мы же знаем из истории о катастрофических последствиях этой вражды. Археологи фиксируют тотальное опустошение городов всей Запад­ной Палестины в раннем бронзовом веке и резкое пресечение разви­тия их культуры на целых три столетия. Ряд исследователей считает это следствием вторжения семитских кочевников-скотоводов. Н. Я. Мер­перт отмечает связь между упадком городской цивилизации в Западной Палестине и библейскими преданиями об Иисусе Навине и разрушении иудеями ханаанских городов [6]. Точно так же вели себя монголы по отношению к земледельческому населению. Презрение монголов к земледельцам было глубоким и всеобъемлющим. Люди, не носившие меча и питавшиеся тем, что росло из земли, а не мясом, были в их глазах чем-то вроде скота. Гнать в нужное место толпу крестьян было для них так же естественно, как гнать стадо коров, и обозначалось в их языке теми же терминами" [7].

-------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Ефимов И. Грядущий Аттила. – М., 2008. С. 162–163
[2] Запорожское казачество: историческая справка. – Режим доступа: http://evenings.rpg.by/inf_hist.htm.
[3] Массон В. М. Поселение Джейтун. Проблема становления производящей экономики. – Л., 1971. С. 121.
[4] «Нет практически ни одной гробницы, где бы ни было изображения её хо­зяина, поражающего меткими стрелами газелей и антилоп». Монтэ П. Египет Рамзесов. Повседневная жизнь египтян во времена великих фараонов. – М., 1989. С. 131, 214–215.
[5] Шнирельман В. А. Что такое неолитическая революция? С. 39.
[6] Мерперт Н. Я. Очерки археологии библейских стран. – М., 2000. С. 220–222.
[7] Уэзерфорд Д. Чингисхан. – М., 2005. С. 92.


Tags: Старая Европа, каннибализм
Subscribe

Posts from This Сommunity “каннибализм” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments