Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

"Симфония" матриархата и патриархата в Новгородской республике.

Я уже касался этой темы в ”Материнский” Новгород и “отцовская” Москва. На этот раз - более основательно.

С.А. Маленко в статье "ЯЗЫЧЕСКАЯ И ПРАВОСЛАВНАЯ СИМВОЛИЗАЦИЯ МАТРИАРХАЛЬНЫХ ОБРАЗОВ СВЯТОСТИ В НОВГОРОДСКОЙ СОФИЙНОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ" пишет:

"«Мать – это архетип, выражающий вечную и бессмертную, бессознательного стихию, архетип, олицетворяющий определённую мистическую причастность первобытного, родового человека к почве, на которой он проживает и в которой содержатся духи его предков» [1. С. 40]. Мать, с этой точки зрения, неминуема, как сама Судьба, но, в то же время, она необъятна, как сама Природа, нежно любящая, но при этом в меру жестокая, требовательная, счастливая и неутомимая дарительница Жизни. Мать – это живительная любовь и одновременно индивидуальный опыт её переживания, извечная личностная тайна и миф. Образ Матери – это первый значимый архетипический мотив сознания, который создаёт условия для гармоничного вхождения человека в природу, человеческий и божественный. Поэтому поклонение Богородичным иконам превращается в русском православии в важнейший смысложизненный ритуал, каждодневно и многократно осуществляя который, человек как бы приобщался к коллективным, общечеловеческим представлениям о Защите, Покровительстве, Опеке, Любви и Гармонии.

Обращает на себя внимание и тот факт, что в основе годового ритуального цикла находится архетипическая идея вечно творящейся и возрождающейся природы, о чём неоднократно упоминает и В. Топоров, фиксирующий наличие этой тенденции.

Как показал исторический опыт, примитивная и неразвитая, лишь на первый взгляд, традиционная культура оказалась намного более чувствительной к коллективным детерминантам бытия, нежели любые более поздние цивилизованные, индивидуализированнные формы. Хотя, с другой стороны, именно в этом и скрывается секрет её необычайной устойчивости, поскольку сохраняется всегдашняя надежда на возможность не индивидуального, а коллективного возвращения культуры в материнское лоно первозданной природы, «витализируя архетип Матери, одухотворяющий индивидуальные сознания образом всепорождающего и всепереживающего Материнства» [2. С. 71].

Почитание и возвеличивание природы в языческой Руси позволяет установить неиерархический характер взаимодействия человека и среды его обитания. Она ещё не отчуждена от человека, и её мифические персонажи, созданные людьми, будучи проказниками и озорниками, не надстоят над ними, а потому и не олицетворяют зло как таковое. «К Матери-Земле […] стекаются наиболее таинственные и глубокие религиозные чувства народа. Под красивым покровом трав и цветов люди со страхом поклонялись чёрным сырым глубинам – источнику всех плодотворяющих сил, кормящей груди природы и месту своего упокоения» [3. С. 25].

Центром религиозных чувств русского славянина испокон веков является Земля, которую, как утверждает Г. Федотов, следует рассматривать в узком смысле как землю хлебопашца, поле, которое лелеет спящее семя. А почитание деревьев, камней, колодцев, воды является неизбежным следствием воплощения общемифологического концепта Матери-Земли как «Вечной Женственности».

Именно на этом основании языческие и православные сообщества, которые длительное время сосуществовали на обширных территориях Новгородской республики, непрестанно лелеяли бессознательную надежду на ещё один, может быть, последний шанс сродниться с Природой и образовать некую общность, которую можно было бы именовать прообразом будущего Человечества, названного Святой Русью. Безусловно, задавая матриархальные ориентиры в духовном развитии, они неминуемо выходили в сферу индивидуальных и коллективных абсолютов, которые совокупно выражали внутренний закон русской ментальности.

Как известно, Новгород был мощным культурно-религиозным и политическим центром громадной (даже по современным геополитическим меркам) территории. По преданию, ему покровительствовала Небесная София, Премудрость Божия, поэтому Новгород и София для новгородцев – это неразделимые понятия. Эта идея, безусловно, уходит корнями глубоко в прошлое и, несмотря на её официальную связь с принятием христианства, она также вытекает из языческих представлений о священности Земли и олицетворяемого нею Женского начала. Священный статус Новгородской Софии обеспечивается её связующей ролью между собственно землёй, на которой живёт человек, и небом как пространством Божественного.

Повсеместность земледельческого образа жизни ложилась в основание многочисленных матриархальных, а впоследствии – и богородичных культов, создавая благоприятные условия для неконфликтного взаимодействия язычества и православия, которые на доктринальном уровне принципиально и демонстративно отличались. Практика почитания Софии Премудрости Божией, сложившаяся на Новгородских землях, наиболее ярко продемонстрировала бессознательно найденную и веками апробированную технологию, «материнской» по своей сути, религиозной веротерпимости. Без неё было бы очень сложно выживать в условиях суровой северной природы.

Нестеров Михаил Васильевич

Михаил Нестеров. Монахини и странник у реки.

Нестеров Пустынники и послушницы.

Таким образом, органичное переплетение естественности и эстетизма в новгородском восприятии природы становится неотъемлемой чертой русского духовного пути. Так формируется образ женщины-матери Русского Средневековья, который складывается, по мнению Ж.Д. Гроссмана, под воздействием церковного (ограничивающего) и народного (утверждающего самостоятельность и «самоценность женщины») направлений» [4; 5]. Об этом же мы косвенным образом узнаём из сетований Кирика Новгородца, который рассказывает о всё ещё сохраняющихся, особенно на бытовом уровне, языческих матриархальных практик, весьма далёких от аскетических христианских идеалов и правил поведения: «еже дети возболят», матери их к «вълхвам несут, а не к попови на молитву» [6-8].

Высокий социальный и духовный статус женщины в Ногвородских землях не был секретом даже для Европы. Так, побывавший в 1413 г. в Новгороде фландрский рыцарь Гильбер де Лануа отмечал, что здесь женщины носят диадемы на головах, как у святых, что свидетельствовало об их свободе и повсеместном общественном признании.

В то же время И.Худякову, на основании анализа летописных источников, удалось ввести типологию, относящуюся к образам женщины в социокультурных практиках Древней Руси и Московии. Отталкиваясь от фольклора, церковной литературы и летописей, он указывает на три наиболее распространённых в древнерусской традиции женских портрета: «поляница»,

поляница

«злая жена»

злая жена

и «пользовавшуаяся большей свободой правительница» (Марфа, Софья Витовтовна и т. д.) [9].

Шамаханская Царица

Наряду с христианским девством почитается и языческое материнство. Не случайно в житийной литературе наивысшей похвалы удостаиваются многодетные матери, поскольку, видимо, обилие детей указывает, с одной стороны, на природную плодовитость женщины-матери, а с другой, на её стремление заселить окружающее социальное пространство своими потомками, каждый из которых, так или иначе, несёт в себе частичку её материнской заботы и мудрости. Многодетность для обычной женщины в Древней Руси является признаком её социальной и личностной состоятельности, а также некоторой меткой женского Священства, уходящего корнями в языческие представления о сакральности плодоносящей Природы. И если мужская святость связывается, в основном, с социальной активностью в преобразовании себя и окружающего мира, то образы святых жён и инокинь в Древней Руси продолжают по старинке ассоциироваться с приумножением самой Жизни в её физической и одухотворённой формах. Такими примерами являются полоцкая княгиня Рогнеда, сестра Ярослава Мудрого Предслава; Мария Добронега, жена польского короля Казимира I; Анна Новгородская, жена Ярослава Мурого; Анна Ярославна, жена корля Франции Генриха I; Гертруда-Елизавета, жена Изяслава Ярославича и т. д. [10].

Архетипическая, матриархальная детерминация как в Новгородских землях, так и на других территориях Древней Руси повсеместно выражалась, в отличие от этатистских, патриархальных традиций Западной Европы, в повседневных практиках русского человека, а также в особенностях организации хозяйственной, культурной и социально-политической жизни. Поэтому не случайно Н. Пушкарёва, рассматривая историю Древней Руси, замечает по этому поводу следующее: «Мы нередко сетуем на то, что древнерусские женщины были ограничены “узким кругом домашних интересов”, но забываем, что это восприятие сегодняшнего дня. В условиях же средневековья с характерным для него господством личного, натурального хозяйства именно дом был основным жизненным пространством человека. Здесь под влиянием женщины-матери формировались взгляды подрастающего поколения, и потому адресатом многих поучений церковников, касающихся воспитания “чад”, являлась именно мать» [11. C. 96].

Древнерусские документы также свидетельствуют о том, что женщина-мать выступает и в качестве учителя, воспитателя, прививая внимательность, послушание и пытливость к знаниям. Например, в летописных источниках постмонгольского периода, когда роль женщин и в семейной, и в политической жизни Древней Руси особенно возросла, упоминается и княгиня Ксения – дочь новгородского боярина Юрия Михайловича, жена тверского князя Ярослава Ярославича (1263 г.), которая принимала активное участие в воспитании великого князя Михаила Ярославича, а также в непосредственном управлении самим Тверским княжеством.

Первая Новгородская летопись также укрепляет наши размышления о значительной социально-экономической и политической роли женщин в Новгородской республике. В тексте присутствует упоминание о том, что целый ряд знатных женщин участвовали в организации строительства храмовых сооружений. Безусловно, это требовало достаточных денежных сбережений и духовной воли. Среди таких женщин была, например, жительница Новгорода «Жирошкина дъчи» Полюжая Город-щиница (XII в.).

Это было возможно лишь при условии, что, как утвеждает Н.Л.Пушкарёва, тогдашнее «общество отнюдь не ограничивало их детельность» [12. C. 69]. Так, известно, что Устав новгородского князя Всеволода о церковных судах (XIII–XIV веках) был создан при участии «княгини Всеволожей». В этом документе она сравнивается с самыми влиятельными новгородцами – старостами и сотскими, что свидетельствует о неоднократном участии княгинь в законотворчестве и является «показателем высокого уровня развития социально-правовой, культурной и государственной системы Древней Руси» [12. C. 21].

Политическая истории Новгорода доносит до нас и другие интересные факты. Например, «к крестному целованию на верность великому князю московскому в 1478 г. были приведены не только бояре, житьи люди, купцы, но и жёны и вдовы боярские» [12. C. 52]. А Мария Ярославна стремилась активно воплощать в жизнь политику объединения Русских земель. Об этом свидетельствует дьяк Стефан Бородатый, который служил при её дворе и был отлично информирован обо всех явных и скрытых сторонах новгородско-московских отношений. Примечательно, что именно ему было доверено в 1471 г. сопровождение сына княгини в походе на Новгород Великий. Также Стефан убедил Ивана III в том, что за все прошлые измены новгородцев их необходимо наказать и утвердить окончательное «право» московского князя распоряжаться всей новгородской вотчиной, включая назначение должностных лиц, реализацию фискальных дел и руководство военной политикой.

Проведённый автором феноменологический анализ многочисленных исторических свидетельств с полным правом позволяют ему сделать вывод о наличии безусловной матриархальной доминанты в древнерусской ментальности. Она сформировалась в результате характерной, в том числе и для Новгородской земли, непротиворечивой взаимосвязи исконного языческого и более позднего православного представления о женской святости, в котором образы Природы, Женщины, Матери, Родины, Церкви, образуют этапы последовательные этапы обретения Соборности как символической проекции архетипа Самости".

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Маленко С.А. Архетипические образы и родовая среда осуществления сознания: монография. Великий Новгород: ИПЦ НовГУ, 2006. 207 с.
2. Некита А.Г. Социальное за-бытие архетипа: аналитика и механизмы функционирования: монография. Великий Новгород: ИПЦ НовГУ, 2006. 217 с.
3. Федотов Г.П. Русская религиозность. Часть 1. Христианство Киевской Руси, X–XIII вв. // Федотов Г.П. Собрание сочинений: в 12 т. Т. 10. М.: Мартис. 2001. 382 с.
4. Орович Я. Женщина в праве (с приложением всех постановлений действующего законодательства, относящихся до лиц женского пола). С-Пб.: Изд-во Я. Канторовича, 1895. 324 с.
5. Синайский В.И. Личное и имущественное положение замужней женщины в гражданском праве: статья / В.И. Синайский // Ученые записки Юрьевского университета. 1910. № 10. С. 177-217.
6. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / под ред. С.Н. Валка. М.; Л., 1949. № 110, 250, 256.
7. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М.; Л., 1950. № 61, 98.
8. Марасинова Л.М. Новые псковские грамоты XIV–XV вв. М., 1966. – № 8, 14, 15, 18, 30, 35.
9. Худяков И.А. Древняя Русь: [Исторический очерк древнерусской жизни до Петра Великого]. СПб.: «Рублевое о-во» Г. Лопатина и Ф. Волховского, 1867. 263 с.
10. Морозова Л. Великие и неизвестные женщины Древней Руси: монография. М.: Астрель, 2009. – 544 с
11. Некита А. Драма русской ментальности: методологические заметки к проблеме: глава в коллективной монографии // Человек пожин(р)ающий: смыслы культуры в д(р)епрессивных трендах цивилизации. Великий Новгород: НовГУ, 2016. С. 225-234.
12. Пушкарева Н.Л. Женщины в Древней Руси: монография. М.: Мысль, 1989. 286 с.
13. Топоров В.Н. Первый век христианства на Руси // Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т. 1. М.: Гнозис – Школа «Языки русской культуры», 1995. 875 с.

Tags: Мать Земля, Россия, София, архетипы, материнство, русские, святость
Subscribe

Posts from This Сommunity “материнство” Tag

  • Роженица

    Каменная плита из Гёбекли-Тепе (10–8 тыс. до н.э.) с резьбой, изображающей женщину в позе для родов. Керамический черепок с женской…

  • Киндерсюрприз по-африкански.

    И. Л. Андреев пишет в своей монографии "Тамтам сзывает посвящённых" (М.: Прогресс-Традиция, 2008. С. 154): " Неоднократно в разные…

  • Африканские мадонны.

    И. Л. Андреев пишет: "В Африке мамина спина, а не грудь и руки, как в европейской культуре, - создаёт ассоциацию с перемещением в…

  • Икона "Доброчадие".

    Оригинал взят у vzangirov в Икона " Доброчадие". «Доброчадие». 1809 год. Тверь. На иконе представлены сидящие…

  • Ревнивый взгляд на материнство.

    «Мать подобна голодному крокодилу, жаждущему проглотить ребёнка, вернуть его в свою утробу. И только отцовский фаллос, вставленный в эту…

  • Материнство как психофизиологическое основание матриархата.

    "Человек рождается гораздо более беспомощным, чем любое другое животное, и требует соответственно гораздо больше материнского ухода и внимания.…

  • 29 ноября - День матери.

  • Интересная гравюра.

    А, В. Семёнов в своей монографии "Первобытное искусство" приводит гравюру, выполненную на пальметке длиной 10 см, которая изображает сцену…

  • хорошо сказано

    Немного грубовато, но по сути верно высказался mitrichu в записи У кошек тоже. "Пытаются обижать котят взрослые коты. Мамы-кошки…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments