Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Category:

Амазонки были «мужеподобными» девами?

Погребения женщин с предметами вооружения являются панкультурным феноменом для обществ степной/лесостепной полосы Евразии раннего железного века.

Недавние публикации скифских памятников показали, что женщины иногда сопровождались буквально всеми видами оружия, включая тяжёлое вооружение; верховыми и упряжными лошадьми. В кургане 7 могильника Новозаведенное II была захоронена молодая женщина 20–25 лет в сопровождении обширного ряда предметов вооружения, среди которых сохранились фрагменты меча, копья, топора, боевого ножа, а также наконечники стрел [1] и детали конской упряжи. Наряду с этим в погребении были встречены и традиционные для погребений женщин вещи: два пряслица, множество бусин из стекла, янтаря, сердолика, фаянса и гагата [Петренко и др., 2004]. В целом, согласно данным Е.Е. Фиалко, 25 % скифских погребений с оружием являются женскими.

Довольно агрессивной группой обычно полагаются сарматы, и в погребениях сарматских женщин иногда присутствовало оружие [Богаченко, Максименко, 2008]. По данным М.С. Стрижак, в выборке по ранним сарматам около 11 % погребений с оружием были определены антропологами как женские (20 из 176 могил) [2007, с. 75] [2].

Если обратиться к востоку, то пазырыкские могильники Алтая также содержат захоронения женщин с оружием. C 16-летней девушкой (Ак-Алаха 1), одетой, кстати, по-мужски — в штаны и шубу, были положены не только колчан и лук, но ещё чекан и кинжал [Полосьмак, 2001, с. 58]. Инвентарь женских погребений следующей за пазырыкской булан-кобинской культуры Горного Алтая в 16 случаях (13,7 %) включал предметы вооружения: лук со стрелами, кинжалы, даже панцирные пластины [Матренин, Тишкин, 2005, с. 163−164]. В кургане 1 могильника Аржан 2 (п. 5) в Туве женщина 30−35 лет была погребена с кинжалом [Čugunov et al., 2010, S. 29, Taf. 61]. Второй погребённый — мужчина 40−50 лет был также снабжён кинжалом, но кроме того у него были лук и горит со стрелами. Большое количество золотых украшений сопровождало обоих умерших. Это самая богатая могила из 29 содержавшихся под насыпью. В хуннских могильниках Забайкалья «почти в половине из выделенных кластеров женских захоронений встречаются предметы вооружения» [Крадин и др., 2004, с. 83].

Нет сомнений, что с новыми раскопками выводы будут корректироваться. Но тот факт, что в степных и близких им лесостепных обществах определённый процент женщин (по разным регионам — от 10 до 25 %) хоронились с оружием, можно считать установленным. Интерпретировать эти погребения, тем не менее, непросто. В литературе рассматривались разные возможности: от существования женских военизированных отрядов до символической передачи предметов вооружения уже отбывшим в иной мир мужьям или родственникам [Богаченко, Максименко, 2009, с. 55; Полосьмак, 2001, с. 276−277; Стрижак, 2007, с. 75]. Но главным вопросом, занимающим исследователей, по-прежнему является следующий: участвовали ли женщины в реальных боевых действиях и в какой форме: на регулярной или случайной основе?

В пользу прямого участия в военных столкновениях скифских и сарматских женщин высказываются антропологи. Но помещение оружия в могилу не обязательно означало, что война была постоянным и единственным занятием населения, жившего в евразийской степи и особенно лесостепи в раннем железном веке. Оружие могло выступать статусным символом, обозначающим принадлежность к «касте» воинов. Одежда и различные предметы (а оружие — в первую очередь), формирующие внешний облик, обычно использовались в том числе и для того, чтобы натурализовать существование общественного неравенства. «Царские» курганы не позволяют усомниться в наличии элиты среди скотоводов раннего железного века Евразии. Интересно, что при обращении к скифским материалам можно увидеть, что  «…чем богаче скифское погребение, тем больше в нём оружия и тем это оружие дороже и совершеннее. В частности, панцири и вообще защитные доспехи встречаются преимущественно в аристократических погребениях» [Хазанов, 1975, c. 180]. Не являются исключением в этом случае и женские и даже подростковые погребения [Петренко и др.,2004, 2006].

Основываясь на исторических и этнографических данных, многие авторы полагают, что захоронение женщин с «мужскими» артефактами часто говорит об их повышенном статусе [McHugh, 1999; Parker Pearson, 1999]. Скифские женские захоронения с оружием встречаются в основном в элитных курганах [Петренко и др., 2004]. Средневековых королев хоронили с оружием и в доспехах, что также было показателем их высокого положения [McHugh, 1999]. Исследователи считают, что оружие здесь скорее является статусным символом, нежели свидетельствует о действительном занятии или военных успехах той части мужчин или женщин, которая была погребена с ним [Gilchrist, 1997, p. 47−49; Harke, 2004, с. 203].

Однако далеко не всегда в богатых захоронениях наличествует оружие. В Притоболье женские погребения, которые можно назвать «богатыми», с большим количеством инвентаря, золотыми и серебряными украшеними, оружия не содержали. Такая же ситуация и на Ишиме, за одним исключением — уже упомянутого выше погребения, где кинжал соседствовал с зеркалом, кольцами, браслетами и остатками золотного шитья. В скифских памятниках, как уже говорилось, в элитных женских погребениях оружие присутствовало. Что касается сарматского ареала, то, судя по публикациям, наиболее «богатые» женские захоронения оружия не содержали (см., например: [Ковпаненко, 1986; Скворцов, Скрипкин, 2008]), тогда как мужские того же уровня включали его обязательно [Дворниченко, Федоров-Давыдов, 1989; Яблонский, Мещеряков, 2007]. На основании анализа инвентаря и локализации донских сарматских женских погребений с оружием Т.В. Богаченко и В.Е. Максименко заключили, что «наличие оружия в могиле, видимо, само по себе мало говорит о высоком или низком статусе погребённой женщины» [2009, с. 54].

Высокий вертикальный статус женщины символизировали в погребальном инвентаре, по-видимому, украшения и предметы роскоши в большей степени, чем оружие. Крупные насыпи и сложные, глубокие могильные ямы являлись общим для мужчин и женщин статусным признаком. Женщины, захороненные с оружием, не стояли на самой верхушке саргатской общественной пирамиды. Возможно, занятия военным делом были обусловлены их индивидуальными склонностями и возможностями, а не принадлежностью к какой-либо общественной группе.

Как же всё-таки следует интерпретировать это явление? Непосредственное участие некоторых женщин саргатской культуры в военных столкновениях можно признать доказанным на основании данных палеоантропологии [3] и наличия предметов вооружения в женских захоронениях. При этом, судя по присутствию «комплекса лучника» в погребениях, женщины могли быть не только пассивными жертвами насилия, но и равноправными участниками боя. Масштабность их участия следует всё же оценить как незначительную, так как упомянутые выше свидетельства касаются лишь малой части женского населения. На основании анализа среднедонских антропологических коллекций М.В. Добровольская предположила, что «амазонками» были женщины с гормональными нарушениями — «мужеподобные».

амазонка 3

Из статьи Н. Е. Берсеневой "Женские погребения с оружием: реалии жизни или отображение социальной идентичности?" / Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2011. № 1 (14).
Челябинск, Южно-Уральский филиал ИИА УрО РАН
bersnatasha@mail.ru
---------------------------------------------------------------------------
[1] Помещение в могилу единичных наконечников стрел имело, вероятно, какое-то символическое значение, которое, несмотря на многочисленные попытки истолкования, не ясно. Судя по тому что они найдены в большинстве своём в относительно небогатых погребениях, считать их маркером высокого статуса вряд ли оправданно. В материальном плане они не представляли особой ценности. Наконечники могли использоваться в каких-то обрядах во время погребального ритуала, смысл которых нам пока не дано разгадать.

[2] Доля «оружейных» от общего количества женских погребений составляет около 20 % [Берсенева, 2009].

[3] На трёх женских черепах из могильников саргатской культуры зафиксированы следы военных столкновений, в том числе раны, нанесённые стрелами и холодным оружием [Ражев, 2009, с. 290−295]. Два таких погребения обнаружены в Приишимье и одно в Барабе. В кургане 1 могильника Марково 1 (Бараба) был найден череп женщины 25–40 лет со следами зажившего колотого ранения. К сожалению, погребение полностью ограблено, инвентаря не сохранилось [Полосьмак, 1987, табл. I]. На Ишиме, в могильнике Кокуйский 3, в коллективной могиле совместно с двумя мужчинами и ребёнком трёх лет была погребена женщина 30–50 лет, в черепной коробке которой зафиксировано отверстие, пробитое стрелой [Матвеева, 1994, с. 105−106]. Третье отмеченное Д.И. Ражевым погребение (Абатский 3 могильник, к. 2, п. 10) отнесено Н.П. Матвеевой не к саргатской, а к кашинской культуре. Череп этой женщины 25–35 лет имел следы искусственной деформации, инвентарь состоял из двух стеклянных бусин и железного ножа [Там же, с. 135].
Tags: амазонки
Subscribe

Posts from This Сommunity “амазонки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments