Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Category:

О пережитках матриархата у скандинавов (2).

Автор - Е. А. Рыдзевская (сокращённый текст). Источник.

"Приступая к систематизации тех данных, которые можно рассматривать как пережитки матриархата, надо сказать, что из них ни один не выражен так ярко и в таком множестве примеров, как авункулат.

Вводя в рассказ или в генеа­логический обзор ту или иную женщину, саги постоянно указывают, наряду с её родителями, и её брата (напр., Асгерд, дочь Асмунда и Торхильд, сестра Эйнара), даже если ни она сама, ни её брат ничем особенным не выдаются. Кровная близость с братом — весьма важный фактор в жизни женщины эпохи саг . К нему она обращается в разных трудных случаях и со своей стороны деятельно помогает ему, к нему нередко возвращается после смерти мужа или развода с ним.

В Эдде близость сестры с братом подчёркнута, напр., относительно Атли и Брюнхильд (Sig. sk. 28 и Arn. 58). По Reg. 11 и 12 брат ближе сестре, чем отец. Но особенно полно и ярко эти отношения выражены, как указали в своё время Бахофен и Даргун, в грандиозном трагическом образе Гудрун, дочери Гьуки. Её преданность братьям и жестокая месть за них, обрушившаяся на её второго мужа и на её детей от него, встречает полное сочувствие авторов Akv. (46) и Am. (117).

Аналогично обозначению женщины как сестры своего брата, мы видим обозначение мужчины как сына сестры, systursonr, такого-то. [1] То обстоятельство, что это обозначение сохраняется и в сагах, описывающих события XII и XIII вв., указывает на большую устойчивость значения этого родства, проходящего красной нитью всю историю рода и семьи в скандинавском обществе. Нет ни одного социального слоя, чьи отношения родства вообще отражены в сагах (начиная с конунгов и вождей, как легендарных, так и исторических), нет ни одной саги, исторической или эпической (включая в область эпоса, конечно, и Эдду), где modurbrodir не появлялся бы то в отдельных эпизодах, то на протяжении всей саги, в качестве неизменного помощника, сторонника и покровителя племянника в разных случаях жизни.

Издатель Eyrb., Н. Gering, комментируя рассказ этой саги (XVII, I) о поддержке, оказанной на суде исландцем Торгримом сыну своей сестры Эсы, Тинфорни, объясняет это их происхождением от общего предка, одного норвежского ярла, приходившегося Торгриму прадедом, а Тинфорни — прапрадедом. Дело здесь не столько в этом отдалённом предке, сколько в том, что Торгрим — брат матери Тинфорни.

Отношение брата к сыну сестры, как к родичу, не менее близкому, чем собственный сын, и взгляд на племянника, как на члена рода дяди - брата матери, — прямой отклик того, что мы видим у германцев по Тациту за десять веков до этого времени.

Примеры неприязни между этими родичами, а тем более открытой вражды, сравнительно очень редки (Hard. Gr. стр. 60сл., Vapnf., стр. 51 сл., Vols., стр. 3).

Близким родичем считается не только сын сестры, но и её внук: по Laxd. XII, 8, Торкеля, сына Эйольфа, осуждали за то, что он не преследовал убийцу сына старика Эйда, брата своей бабушки, «притом что между ними было такое близкое родство», как добавлено в некоторых списках этой саги.

У древних скандинавов был широко распространён обычай отдавать сына (несколько реже — дочь) с детства на воспитание вне родного дома. Обозначают этот обычай термином «аталычество», взятым из этнографии Кавказа, в области которой это явление недавно было подробно описано М. О. Косвеном. Кавказские обычаи в этом отношении обнаруживают большую стадиальную близость к тому, что мы находим во всех разновидностях в скандинавских сагах.

Отношение аталычества к авункулату выражается в том, что аталыком очень часто является ни кто иной, как брат матери. Истоки аталычества М. О. Косвен видит в процессе перехода от матриархального строя к патриархальному и в стремлении материнского рода сохранить целость своего личного состава и своей экономической организации. Роль брата матери здесь вполне понятна; частое появление этого родича в качестве аталыка у скандинавов эпохи викингов несомненно является древнейшей формой аталычества и одним из ярко-выраженных пережитков матриархата.

То обстоятельство, что сын вырос дома, иногда отмечается в сагах особо; следовательно, воспитание у родителей не подразумевается само собой. При этом интересна своеобразная форма какой-то, если можно так выразиться, перемежающейся семьи: сын живёт то у отца, то у материнских родичей. Читая саги, в таких случаях иногда не сразу можно разобрать, где же он, собственно говоря, дома и где в гостях. Такой порядок, не объясняющийся какими-нибудь наличными условиями данной эпохи вообще или отдельных случаев в частности, является несомненно наследием перехода от матриархального строя к патриархальному; в условиях последнего следы материнского рода принимают своеобразную компромиссную форму.

В таких делах, как опекунство над детьми, решение вопроса о браке дочери, снаряжение взрослого сына в морской поход и т. п., нередко на ряду с отцом, и в согласии с ним, принимает участие и брат матери. В случае каких-нибудь невзгод, эти два свойственника, magar (как называются в древнесеверном языке все родичи по браку в отличие от кровных, fraendr), обычно помогают друг другу, а в случае убийства одного из них другой мстит за него. Если муж не делает этого по собственному почину, то жена энергично настаивает, даже грозит развестись с ним. В Eyrb. XVI, 2, Торгерд, жена Стейнтора, намерена прервать брачные отношения с мужем, брат которого, Бергтор, убил её братьев; узнав, что и сам Бергтор убит, она удовлетворена, и, по словам саги, с тех пор уже не было слышно о неладах между мужем и женой по этому поводу.

В XII — XIII вв. значение авункулата несколько ослабевает именно в области аталычества; самый обычай этот ещё держится, но роль материнских родичей здесь уже несколько стушёвывается. По-видимому, это объясняется в связи с упадком родового уклада вообще и укреплением феодальных отношений. Как указывает A. Heusler, бесконечные распри, наполняющие собою всю Sturlunga Saga, уже утратили родовой характер: вожди выступают друг против друга как главы и члены не столько родовых объединений, сколько феодальных группировок,в которых родовые связи уже отступают на второй план".

--------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Интересно было бы, в частности, сопоставить скандинавскую терминологию родства с той весьма архаичной и значительно более богатой и сложной, которую мы находим у саамов (лопарей) — народности, издавна тесно соприкасавшейся со скандинавами.
Tags: Скандинавия, авункулат, аталычество, пережитки матриархата
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Про Триполье, "до кучи".

    Нашёл у lichman_a статью на интересующую меня тему: " Кукутень-трипольская культура. История Северного Причерноморья, медный…

  • Ямники в Центральной Европе.

    Как видно из этой картинки, которую я с утра пораньше "скопипастил" у lichman_a в Миграции из степи и генетические…

  • Пастушеские «языки»: кульнинг и йодль.

    История сохранила нам жалобу императора Юлиана на «дикие визжащие звуки», которые разносились по Альпам . Это, в ероятно, женщины…

  • Про лошадей и коров.

    Интересный материал излагает sevastian_mos в Укрощение маленькой лошади и найденный подход к большому быку. Первоначально, и довольно…

  • Немного о культуре Хаманджия.

    В 2015 году археологи нашли остатки культового комплекса на Большом острове посреди озера Durankulak в северо-восточном углу совр. Болгарии. Находка…

  • Одержимая менада.

    Пляшущая менада. Декоративный подвесной медальон (oscillum). Мрамор. Кон. I в. н. э. Музей истории искусств. Вена. Сочетание экстаза…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments