Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

О пережитках матриархата у скандинавов (3).

Е. А. Рыдзевская обращает своё внимание на древнегерманский термин systrungr (жен. p. systrunga) как на характерный пережиток материнского рода. Он имеет значение «сын (или дочь) сестры матери».

Кстати, добавлю я от себя, в современном немецком языке есть понятие die Geschwister, которое означает "братья и сёстры", но образовано оно от Schwester - "сестра". То есть, очевидно, первоначально, в эпоху матриархата, близкородстенные связи сохранялись лишь между сёстрами, которые оставались в своём материнском роду, а братья покидали свой род и "пристраивались" в роды своих жён. Поэтому "сестричество" реально существовало, а "братства" - не было.

"Группа нескольких сестёр весьма обычна в мифологических преданиях и в сказочных сагах. В области мифологии мы видим бога Хеймдалля, как сына 9 сестёр; далее — 7 сестёр, с которыми был в связи Харбард-Один (Наго. 19), в сказочных сагах— 18 дочерей великана, с которыми знается Top (Fas. Ill, стр. 390), ведьм-сестёр в числе 3 и 9 (Fas. Ill, стр. 481 и 573), а в исторических текстах — 9 сестёр-вещуний в Eir., стр. 14 сл..

Самый термин «systir», сестра, в качестве обращения одной женщины к другой в разговорной речи, как мы это видим в двух сагах между дочерью хозяина и служанкой (Grett., XX, 4—5 и Копп., стр. 20), может быть — отголосок матриархального прошлого, где женщины одного поколения, объединённые общим материнским происхождением и коммунистическим домашним хозяйством,—сёстры между собой.

В одной из исторических саг очень интересным примером трёх сестёр во главе целого рода являются на Оркнейских островах в первой половине XII в., в условиях феодального общества, три дочери знатного и богатого местного магната Моддана — Хельга, Фракок и Торлейф. Из них более известны первые две. Хельга была любовницей оркнейского ярла Хакона и имела от него трёх детей — сына Харальда и двух дочерей. Фракок, наиболее видная фигура из трёх сестёр, появляется в саге уже будучи вдовой, с двумя дочерьми. И она и Хельга принимают деятельное участие в делах Харальда по управлению той землёй, которую он держит на феодальных правах; поссорившись с ним, они вместе со всеми родичами покидают его. У Фракок воспитываются дети и внуки как её собственные, так и её сестер. В течение борьбы за власть, развертывающейся в роду самих дочерей Моддана и в династии оркнейских ярлов, с которой они были связаны через Хельгу, Фракок проявляет себя как глава целого родового объединения; собрав многих родичей, она идёт в поход с сыном своей дочери против одной из партий соперничающих между собой оркнейских ярлов и в конце концов погибает от руки человека, мстящего за своего отца, убитого её внуком, хотя её брат уже заплатил в своё время выкуп за убийство (Orkn., стр. 82 сл.)."

Не знаю, как другие читатели, а мне, при чтении вышеприведённого абзаца про Хельгу и Фракок вспомнилась древнерусская княгиня Ольга. Родители Ольги были «ѿ ѩзыка варѧжска». Варяжское происхождение подтверждается её именем, имеющим соответствие в древнескандинавском как Helga. Не потому ли она "рулила" на Руси, что у варягов-скандинавов женщины могли выступать главами родовых объединений? Иначе кто бы ей позволил "верховодить" потомками Рюрика?!

"Значение женщины как главы не только индивидуальной семьи, но и целого рода, ярче всего выражено в образе Ауд Мудрой. Дочь знатного норвежца, переселившаяся с ним во второй половине IX в. в Исландию, а оттуда — в Шотландию, она была замужем за норвежцем Олафом Белым (hviti), одним из областных конунгов в Ирландии [1]. Потеряв мужа, сына и отца, она становится во главе своих родичей и налаживает их переселение с обильным имуществом обратно в Исландию. Прибыв с ними туда, она распоряжается с большой энергией и авторитетом, занимает землю, раздает её своим родичам и многочисленным другим спутникам как свободным, так и зависимым. До самой смерти она остаётся главою рода, устраивает браки внучек, наделяет наследством внука, и т. д.

Ауд — наиболее ярко очерченная в сагах, но не единственная фигура подобного типа. На основании одних своих индивидуальных задатков она не могла бы так сильно выдвинуться в качестве авторитетного и влиятельного вождя того родового объединения, к которому она принадлежала, если бы её не выдвигало общество. Того обстоятельства, что его строй создавал возможность сосредоточения значительной экономической силы в руках женщины, ещё недостаточно для объяснения её роли: экономически сильной может оказаться любая богатая наследница в условиях общества, ничего общего не имеющего с пережитками матриархата и не отличающегося высоким и почётным положением женщины вообще. Важно то признание за женщиной серьёзного общественного значения, какое мы наблюдаем в сагах. Такое отношение к ней, в соединении с целым рядом не случайных, а связанных друг с другом явлений, описываемых в настоящей работе, и даёт нам основание видеть в древнескандинавском обществе пережитки материнского рода и соответственных ему воззрений".

Е. А. Рыдзевская пишет:

"В поисках пережитков матриархата у древних скандинавов мы, конечно, встречаемся и с вопросом о матрилокальном браке. В сагах нередко наблюдается, что брат, выдавая замуж сестру, принимает к себе в дом её мужа. Примеров поселения мужа у родителей жены на первый взгляд очень много, но из них часть приходится выделить как непоказательные, поскольку они объясняются конкретными условиями «сегодняшнего дня» IX—X вв. Так, в процессе заселения Исландии те крупные landnamsmenn, т. е. «люди, занимающие землю», которых мы видим во главе переселенческих групп, раздавали землю родичам, друзьям, свойственникам — в том числе и мужьям дочерей. Как следы стародавней традиции более убедительны те случаи, когда муж переходит в дом к родителям жены, не будучи связан с ними экономически, когда он имеет свою собственную землю и хутор, где и мог бы обосноваться с женой. В исландских законах одна статья (Grag., Vigsl. 27) предусматривает совместную жизнь с отцом на его хуторе не только его сына, но и дочери с мужем. Следовательно, такая форма семьи, если даже она в рассматриваемых нами текстах и не принадлежит к числу особенно ярко выраженных пережитков материнского рода, во всяком случае, не может считаться чуждой семейному строю древних скандинавов".

--------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Самый факт её брака именно с этим лицом исследователи считают недостоверным; эта подробность, конечно, не меняет того значения, какое имеет для нас биография этой замечательной женщины.
Tags: Скандинавия, пережитки матриархата
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments