Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

О посвящении в колдуны.

Н. А. Криничная в своей статье "ПОСВЯЩЕНИЕ В КОЛДУНЫ: ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ ОСНОВА РУССКИХ МИФОЛОГИЧЕСКИХ РАССКАЗОВ О ПЕРЕДАЧЕ-УСВОЕНИИ ЭЗОТЕРИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ" (© 2002 г., ЭО, № 2) говорит о посвящениях в колдуны как пережитке инициаций.

"Согласно быличкам и бывальщинам, обряд посвящения в колдовство, так же, как и обряд инициации, мифологическое осмысление которого послужило «корнями» волшебной сказки, проходят обычно молодые («парни», «девки»), иначе говоря, лица, достигшие совершеннолетия. Однако, в отличие от инициаций, которым подвергался каждый, прежде чем стать полноправным членом родовой общины и получить право на брак, обряд посвящения в колдовское искусство проходят лишь избранные.

Колдун в качестве распорядителя ритуала передачи тайного знания назначает время и место, где будет совершён этот акт. Чаще всего он велит приходить в двенадцать часов ночи в баню, топящуюся по-чёрному. Предписание, как правило, строго исполняется. Выбор полуночи объясняется представлениями об активизации в это время потусторонних сил, божественных или пониженных под влиянием христианства до уровня демонических.

Место, где совершается обряд восприятия колдовского искусства, также изначально носило сакральный характер. Это прежде всего баня, которая некогда, находясь в синкретическом единстве с избой и осмысляясь в качестве языческого храма, служила местом отправления культа домашних духов [1].

Далее действие разворачивается в бане либо тождественном ей локусе. Сюда входит колдун, распорядитель обряда, с неофитом, посвящаемым в колдовство. «Ну чё, Егорушка, будешь учиться? Давай буду тебя сёдни учить» [2], - так или примерно так обращается он к посвящаемому. Есть глухие свидетельства, что колдун в бане произносит («читает») некие магические слова [3], содержание которых осталось нам неизвестным. Можно лишь предположить, что посредством их вызывается то или иное мифическое животное, поскольку при его появлении колдун перестает «читать». Таким животным, к примеру, может быть медведь или похожее на него зооморфное существо: «Ведмедь-де, не ведмедь: какой-то лохматый, хайло-де отворил - вот такая пасть! Во рту-де вот огонь» [4]. Этот зооморфный персонаж наряду с другими функционально тождественными ему животными фигурирует и в сибирской, бывальщине. В ней медведя сменяет волк, а волка, в свою очередь, змея [5].

Пожалуй, наиболее распространены бывальщины, где в рассматриваемом обряде фигурирует собака (она, и биологически ведущая своё происхождение от волка, едва ли не окончательно вытеснила из мифо-ритуальной практики своего предшественника, несмотря на то, что культ волка зафиксирован не только у славянских, но и у германских и тюркских народов): «Тама собака сидит рыжая под полком. Пась раскрыла, язык высунула, во рту огонь пышет» [6]. Причём мифическая собака, как и следует ожидать, появляется преимущественно в бане: из-за каменки, из печки, под полком, на полке. В известном смысле она отождествляется с духом-«хозяином» бани, образ которого преемственно связан с образом тотемного предка-родоначальника.

Из других зооморфных персонажей, фигурирующих в вариантах анализируемого сюжета, нужно упомянуть свинью, «страшную, пламень изо рта», «сивую кобылу», встреченную на том месте, которое указал колдун, лягушку, раздувающуюся всё больше и больше, пока она не стала величиной с быка. Из птиц в роли мифических существ, связанных с посвящением в колдуны, фигурирует «лебедь белая», «расшеперившая пасть». Независимо от того, какой облик имеет появившееся в сакральном локусе и в сакральный час мифическое зооморфное существо, его назначение неизменно - проглотить неофита, посвящаемого в колдуны. Кульминация этого сюжета заключена в приказе распорядителя обряда: «"Полезай в пасть собаки-то!" - "Да боязно!" - "Полезай, полезай!"» [7].

Не всякий способен выдержать такое испытание - войти в пышущую пламенем пасть: «Страшно ему, и не стал, пошёл оттуда» [8]. Это страх смерти, прохождение через которую предусмотрено мифологической логикой самого обряда. «Главная часть церемонии состояла в умерщвлении и воскресении посвящаемого, который таким образом приобретал магическую силу», - писал В.Я. Пропп относительно сущности инициаций, основываясь на материалах волшебной сказки [9]. Однако в большинстве вариантов посвящаемый покоряется воле распорядителя обряда: «Собака-то пасть расшеперила - он полез скрозь, из заду вылез» [10]."

Интересный вариант колдовского посвящения зафиксирован в украинской традиции. "Женщина, пожелавшая стать ведьмой, приходит в тёмную ночь на то место, где, по её сведениям, брошено околевшее животное: лошадь или корова. Она останавливается перед падалью и смотрит на неё пристально, в каком-то забытьи. Спустя несколько минут она стремительно бросается к трупу животного, пробивает в его боку дыру и влезает через неё внутрь. Пробыв там несколько времени, она вылезает оттуда, но уже с противоположной стороны, через другой бок. Из трупа выходит учёная ведьма, способная в первую очередь к перевоплощениям" [11].

По-моему, есть тут нечто от дольменной традиции, только вместо дольмена - околевшая лошадь.

"Мотив поглощения был в своё время рассмотрен на материалах сказки В. Я. Проппом. Исследователь установил, что поглощение связано с обрядом инициации. В мифологических же рассказах его пережитком служит обряд посвящения в колдуны. Согласно разысканиям В. Я. Проппа, для совершения обряда, кульминационным моментом которого являлось поглощение неофита, иногда выстраивались специальные дома или шалаши, имеющие форму животного, причём дверь, через которую можно было попасть в потусторонний мир, «область смерти», представляла собой пасть [12]. Вот почему даже в мифологических рассказах, записанных в наши дни, пасть осмысляется как дверь, а нутро животного - как дом/баня: «Подошёл он к собачьей пасти и в дому оказался. Там столов много было <...>. Подошёл к дверям и оказался в бане (курсив мой. - Н.К.)» [13]. Находясь в брюхе бани/дома-собаки, посвящаемый в колдуны подходит, будто в лавке, к столу, где «чертей давали»: «"Скоко те надо?" - "Одного надо..." - "Меньше трёх не даём"»" [14].

В принципе, это напоминает обретение шаманом своих духов-помощников во время "шаманской болезни".

"Как следует из севернорусской бывальщины, обрести магические способности можно и поцеловав змею [15]. (Ср. с польским мифологическим рассказом: змея дует в рот человеку [16].) Семантика подобного действа достаточно определённа: отчасти воспринимая через дыхание душу змеи, т.е. её жизненную, в том числе и магическую силу, герой приобщается к дару, присущему этому хтоническому персонажу. Едва ли не большего эффекта можно достигнуть, если человеку удастся взять у вещей змеи слюну [17]. Аналог этой версии мотива обнаруживается в других славянских традициях: змея плюёт в рот человеку (в болгарском варианте), прикладывает свой язык к его языку (в польских вариантах) [18]. Вместе со слюной, которая наряду с другими выделениями (пот, кровь) осмысляется в народных верованиях как одно из вместилищ души, герой получает и магические способности: умение слышать рост травы и понимать язык растений и животных, всеведение и ясновидение. В этом свете становится понятным, почему в русских заговорах со змеёй, голоубницей, голубицей (в белорусских заговорах: змея Голубея) отождествляется вещица, т.е. ведунья, ведьма [19]. Подобное отождествление не оставляет сомнений относительно происхождения ведовской силы. Культ предков (в том числе тотемного характера), якобы воплотившихся в змеев, и культ домового (одна из его эманаций - хтоническое существо), в значительной мере послужили этнографическим субстратом, на основе которого сформировались мифологические рассказы данного типа".

Очень любопытно название змеи "голубицей". Дело в том, что на Руси существовала т. наз. Голубиная книга, сборник духовных стихов с языческими мотивами. Согласно традиционной точке зрения, название «голубиная» применительно к книге — искажение эпитета «глубинная». По этой трактовке, название образовано от слова «глубина», так как в сочинении содержалась «глубинка», премудрость знаний о происхождении мира. Но вот, название можно трактовать и как "змеиная" книга. Очевидно, в названии есть что-то и от евангельского "будьте мудры, как змии, и просты, как голуби".

"Эквивалентом змее часто служит лягушка. В одном из поволжских мифологических рассказов «знающий» предлагает мужику-пчеловоду отведать мёд, который съела и затем отрыгнула огромная лягушка, выползшая из подпечка. Поскольку мужик отказался от этого угощения, он так и не овладел тайнами пчеловодства, успех в котором даётся «неспроста» [20].

О том, что проглатывание человека мифическим существом по своему смыслу эквивалентно приобщению его к телу (мясу, выделениям) почитаемого животного, свидетельствует бывальщина, которую приводит в своей статье Н.А. Никитина: будущий колдун вначале был поглощён некоей лягушачьей головой «с пастью более ведра», а затем отведал рвоты, изрыгнутой ею же. Тождеством совершённых действий обеспечивается максимальный эффект. Не случайно прошедший двойное посвящение стал сильным колдуном: он мог на лету остановить птицу - и та падала мёртвой; летом шёл по реке, как по дороге [21]."

"Весь обряд посвящения, по словам В.Я. Проппа, сводится к приобретению духа-помощника, который может рассматриваться как персонифицированная магическая способность героя [22]. Это суждение, высказанное на основе анализа сказки, подтверждается и при изучении былинки, где, однако, в качестве чудесного помощника чаще всего выступает не одно мифическое существо, а некая совокупность однородных мифических существ. Их табуированные названия выявлены О.А. Черепановой: «На Севере это шутики, маленькие, мальчики, кузутики, красные шапочки, солдатики, шишки, работники и даже сотрудники и гимназисты. За пределами Севера это кололозы (т.е. те, которые «около лазают»), коловёртыши и коловерши (т.е. те, кто «около вертится») [23]. Добавим к сказанному, что, будучи отрицательно переосмысленными, эти помощники колдуна получили наименование «черти» или «бесы» («биси»): «Если есть родственники в семье, колдуны после смерти им чертей (курсив здесь и далее мой. - Н.К.) передают» [24]; «Черти у колдунов, оне разные» [25]; «Ребятишки дома, птичками играют <...>. Они ж с чертями играли» [26]."

В связи с этим мне припомнились 43 фигурки с птицеобразными головами, которые были обнаружены при раскопках неолитического поселения Crkvine, Stubline, в Сербии.

mosika_901_00001

Может быть, это тоже своего рода "черти" культуры Винча?

Н. А. Криничная пишет: "По своему облику передаваемые-получаемые персонажи-атрибуты могут быть разными: они уподобляются множеству птичек («всяких цветов, голубых, красных, зелёных» [27])". "Воплощением колдовского искусства могло быть и множество однородных антропоморфных существ: «У всех синие короткие штанки, красные рубашечки, стоят шеренгой, как маленькие человечки, пятьдесят-семьдесят сантиметров. Они как будто скачут, а не ходят» [28]. Или: «<...> сорок, все маленькие, одинаковые, в тёмных костюмах» [29]."

Согласно фольклорно-мифологической логике, чтобы лишить ведуна или ведьму колдовской силы, нужно нанести ущерб его/её душе или одной из душ, являющихся средоточием магической силы. Не потому ли многие палеолитические "венеры" находят разбитыми?

--------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Криничная Н.А. «Сынове бани» (Мифологические рассказы и поверья о баеннике) // Этнограф, обозрение (далее - ЭО). 1993. № 4. С. 66-78.
[2] Былички и бывальщины: старозаветные рассказы, записанные в Прикамье / Сост. К. Шумов. Пермь, 1991. № 243. С. 286.
[3] Никитина Н. А. К вопросу о русских колдунах // Русское колдовство, ведовство, знахарство. СПб., 1994. С. 185.
[4] Былички и бывальщины... № 245. С. 290.]
[5] Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. № 255. С. 178.
[6] Былички и бывальщины... № 239. С. 280.
[7] Там же. № 240. С. 282.
[8] Мифологические рассказы и легенды Русского Севера / Сост. и автор коммент. О.А. Черепанова. СПб., 1996. № 305. С. 80.
[9] Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1946. C. 78.
[10] Былички и бывальщины... № 240. С. 282.
[11] Иванов П.В. Народные рассказы о ведьмах и упырях // Українці: Народнi вiрування, повір'я, демонологiя. КИIВ, 1991. С. 444.
[12] Пропп В.Я. Указ. раб. С. 43-44,48-51.
[13] Былички и бывальщины... № 239. С. 281.
[14] Там же.
[15] Архив Карельского научного центра РАН. Колл. 6. № 81.
[16] Гура А.В. Символика животных в славянской народной традиции. М., 1997. С. 327.
[17] Архив Карельского научного центра РАН. Колл. 6. № 81.
[18] Гура А.В. Указ. раб. С. 327.
[19] Шеппинг Д.О. Значение некоторых зверей, птиц и других животных по суевериям русского народа // Филологические записки. 1895. Вып. 3/4. С. 31.
[20] Сказки и предания Самарского края. № 74. С. 245.
[21] Никитина Н.А. Указ. раб. С. 186.
[22] Пропп В.Я. Указ. раб. С. 91, 150.
[23] Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. С. 170.
[24] Былички и бывальщины... № 251. С. 296.
[25] Там же. № 252. С. 297.
[26] Там же. №257. С. 301.
[27] Там же. №251. С. 297.
[28] Мифологические рассказы и легенды Русского Севера... № 343. С. 90.
[29] Там же.
Tags: инициация
Subscribe

Posts from This Сommunity “инициация” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments