Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Пережитки материнского рода у башкир.

Шамиль ИСЯНГУЛОВ в статье "ПЕРЕЖИТКИ МАТЕРИНСКОГО РОДА И ПОЛОЖЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ В СРЕДНЕВЕКОВОМ БАШКИРСКОМ ОБЩЕСТВЕ" пишет:

"Исследователи заметили, что в древнейшем эпосе башкир «Урал-батыр» активной стороной выступает невеста, а не жених. Дочь царя Катила, Хумай, выбирая себе жениха (в данном случае Урала), испытывает его [1]. Мотив выбора девушкой жениха имеется и в других произведениях устного народного творчества. В связи с этим интерес представляют сведения восточных авторов о буртасах. Врач при дворе Сельджукидов Шараф аз-Заман Тахир Марвази (конец XI — начало XII в.) сообщал, что у буртасов: «если девушка у них достигает зрелости, она перестаёт повиноваться своему отцу и выбирает себе того, кого она хочет из мужчин, до тех пор, пока приходит за ней к её отцу жених» [2]. Те же самые сведения имелись в сочинении Абу Убайда Абдаллаха ал-Куртуби ал-Бакри (ум. в 1094 г.) [3]. Буртасы в современной науке в основном отождествляются с аланами. Вполне возможно, что описанные в древнейших эпосах башкир мотивы выбора жениха были характерны их иранским предкам.

Ряд фольклорных источников позволяет сделать вывод, что башкирские женщины не только пользовались большой личной свободой, но и занимали высокое положение в обществе. Нередко женщины принимали участие в мужских развлечениях, в военных действиях. Так, необыкновенной силой отличается главная героиня в эпосе «Алдар и Зухра». Она возглавляла молодых джигитов во время охоты. После победы над белым медведем Зухра получает почётное звание батыр-кыз. За Алдара она выходит замуж лишь после его победы над ней в ходе состязаний [4]. В предании «Акман-токман» рассказывается, что борьбу против Золотой Орды после смерти своего мужа Сурамана возглавила его жена [5]. Имеются и другие предания о женщинах-воительницах [6].


На Южном Урале на сегодняшний день известны погребения вооружённых женщин. Наконечники стрел, элементы конского снаряжения, останки лошадей в женских могилах означают, что их общественное положение было не ниже, чем положение мужчин. О высоком положении женщины у мрясимовцев на северо-востоке современного Башкортостана (XI— XII вв.) пишут археологи. По мнению Г.Н.Гарустовича, это были «амазонки», вполне освоившие верховую езду и оружие [7]. На одном из
курганов Ново-Кумакского могильника (XIII — первая половина XIV вв., Новоорский район Оренбургской области) был раскопан скелет женщины, к поясу которой был подвешен берестяной колчан с костяными и железными стрелами, а в ногах лежало деревянное седло со стременами [8]
.

О высоком положении погребённой женщины свидетельствуют материалы кургана 2 I Бекешевских курганов (IX— X вв., караякуповская культура, Баймакский район РБ). Как писал Н.А.Мажитов, «почти каждый предмет, найденный в нём, говорит о происхождении её из богатой семьи». Здесь найден богатый пояс, седло, покрытое берестой, кожей и большими серебряными пластинками. Рядом в люльке или гробу находился грудной младенец [9]. Пояс, вообще, считается «мужским» предметом. Такие же богатые пояса, украшенные серебряными накладками, были обнаружены и в других женских погребениях VIII— X вв. на территории Башкирии [10]. Очевидно, что наличие «мужских» вещей в женской могиле свидетельствует о высоком социальном статусе покойниц.

Указанные примеры, возможно, намекают на матрилинейность рода или свидетельствуют о её пережитках. Ведь это должно означать, что младенец принадлежит роду матери, а не отца. Так, в частности, у сарматов в савроматское время (VI— IV вв. до н.э.) детей хоронили только с женщинами. Достоверные случаи совместных погребений мужчины и ребёнка неизвестны. По мнению А.М.Хазанова, данное обстоятельство соответствует матрилинейному принципу организации общества, по которому дети принадлежат матери, её семье и роду, но не отцу [11].

Возможно, у башкир сохранялись какие-то пережитки матрилинейности счёта родства в рассматриваемый период. Так, об этом свидетельствует легенда о лебеди у юрматынцев [12]. Однако следует признать, что в целом в генеалогических преданиях башкир следы счёта родства по материнской линии получили относительно слабое отражение.

Примечательными источниками в данном вопросе являются родословные. Р.Г.Кузеев, комментируя одно из шежере юрматынцев, в котором были приведены имена 18 женщин, их детей, внуков и даже правнуков, живших в XVIII— XIX вв., видел в этом пережитки почтительного отношения к женщине, слабые отголоски матриархата. По мнению Р.Г.Кузеева, составители шежере, возможно, ещё помнили традицию, согласно которой, потомки членов рода по женской линии могли причислить себя в равной мере как к роду отца, так и к роду матери [13].

Имеются и свидетельства о том, что наследование власти, социального статуса иногда происходило по материнской линии [14]. Однако в большинстве башкирское общество было, несомненно, патрилинейным. Об этом свидетельствуют практически все шежере, в которых даются нисходящие родословные по мужской линии (от отца к сыну и т.д.).

(Ну, эти все шежере довольно поздние, XlX века, - мы же не можем проследить родословия, скажем, до lX века или даже раньше, которые соответствовали бы по времени тем самым богатым женским погребениям на территории Башкирии. - ltraditionalist)

В связи с этим следует обратить внимание на терминологию родства у башкир. Деда и по отцовской, и по материнской стороне башкиры называют «олатай» (буквально: «старший отец»). Между тем у некоторых групп башкир этим термином обозначают лишь отца матери, а для деда с отцовской стороны существует другой термин «ҡартатай», «ҡарттай». В иксакмарском говоре южного диалекта башкирского языка словом «олатай» обращаются к дяде (мужскому родственнику старше родителей с обеих сторон) и вообще ко всем мужчинам старше родителей. Всё это позволяет сделать вывод о генетической связи особых отношений между сыном дочери и отцом матери с обычаем, получившим название в научной литературе «авункулат» или «аванкулат». Авункулат предполагает особые отношения между дядей с материнской стороны и племянником. Пережитки авункулата в обычаях и обрядах башкир сохранились относительно слабо. В частности, об авункулате может свидетельствовать термин родства («олатай») для обозначения дяди у южных башкир.

У башкир сохранились предания и легенды о том периоде, когда женщины, ханши, возглавляли государственные образования. Нередко в них рассказывается о войнах между войсками молодой женщины-ханши и молодого хана [15]. Вот одно из них: «В стародавние времена женщина-батыр по имени Сэпэй бывала тут во главе войска. Её стали называть Аби-хан-ата. В одном из жестоких сражений Аби-хан-ата (Сэпэй) погибла» [16]. У бурзянских башкир сохранились предания о некоем Мунке-хане. Оказывается, она была женщиной [17].

Иногда вдова бия после смерти мужа становилась во главе рода. Так, в предании «Биксура» рассказывается, что в 1230-е гг. после казни всех мужчин рода Карагай-атая его вдова Асылташ, скорее всего, возглавила остатки рода, обосновавшись на священной горе Абитау (буквально: Гора старухи) [18]. О предводительстве родом и войсками вдовы Сурамана уже говорилось. Сохранились также предания о мудрой женщине, аулие, возможной предводительнице рода Бэндэбике, мавзолей которой сохранился до наших дней в Кугарчинском районе [19]. Род или семью (родовое подразделение) возглавила после смерти мужа Тугызак-эби [20].


До принятия ислама, возможно, также некоторые женщины выполняли жреческие функции. Так, шаманки были у древних уйгуров [21]. В женских погребениях кимаков IX— X вв. в Прииртышье были обнаружены культовые предметы: зеркала с древнетюркской надписью, амулеты в виде рыб, птиц, личин и т.д. Всё это позволило Ф.Х.Арслановой утверждать о том, что эти женщины при жизни, возможно, отправляли определённые религиозные функции [22]. Некоторые подобные предметы были обнаружены и в женском погребении 3 I Бекешевского кургана в Баймакском районе [23].

В XIX — начале XX вв. в проведении женских праздников у башкир особую роль играли старшие распорядительницы, обычно пожилые женщины. Например, при проведении Каргатуя (грачиного (вороньего) праздника) распорядительница праздника у башкир-катайцев, как писал С.И.Руденко, была облачена в бутафорский костюм [24]. Специальные костюмы, украшенные речными ракушками, также надевали распорядительницы праздника Каргатуй на северо-востоке Башкортостана. У айских башкир был распространён танец «Ракушка». Очевидно, что распорядительницы женских праздников в более ранний период составляли особую категорию населения, обязанности которых приближались к жреческим.

Высокое положение женщины у башкир в дорусский период можно объяснить действием целого ряда факторов. Кроме социально-экономических причин (основой хозяйства башкир являлось полукочевое скотоводство), господства язычества и лишь формального принятия мусульманства, некоторых особенностей семейной обрядности, следует указать и на другие причины.

В частности, в состав башкир как субстрат вошли сармато-иранские этнические элементы [25]. Ныне можно считать доказанным, что носители так называемой турбаслинской культуры V— VIII вв. в Приуралье являлись гунно-сарматскими племенами [26]. Турбаслинцы, в свою очередь, отождествляются с племенем бурзян, впоследствии вошедшим в состав башкир [27]. Хорошо известно то положение, которое занимали в сарматском обществе женщины [28].


Также следует обратить внимание на то обстоятельство, что в прошлом мужские и женские группы населения нередко являлись обособленными друг от друга, что объясняется существованием дуальной организации, родовой экзогамии и т.д. [Патриархальный] принцип эндогамии башкирами в рассматриваемый период постоянно нарушался, что было доказано на антропологическом материале Р.М.Юсуповым [29]. В таких условиях относительная обособленность мужской и женской групп населения могла быть вполне реальной, особенно в духовной сфере. Недаром в преданиях и легендах о жёнах —  шурале, бесах и т. д. она требует от мужа входить в её комнату, подав лишь определённые знаки [30]. Всё это могло способствовать определённой консервации пережитков материнского рода. Обособленность мужской и женской групп населения доказывается и тем, что вплоть до нашихдней у башкир сохранились особые женские (девичьи) календарные праздники, в которых взрослые мужчины не участвовали [31].

Многое в положении женщины могло зависеть от её происхождения. Например, современные исследователи акцентируют внимание на том, что в Монгольской империи и её улусах наследником престола чаще всего становился тот, у которого мать по происхождению занимала более высокое положение, чем остальные жёны умершего государя. Так, Батый стал правителем улуса Джучи потому, что являлся сыном Уки-хатун, кунгратки по происхождению. Уки-хатун приходилась двоюродной сестрой своему мужу Джучи. Кунграты являлись традиционными брачными партнёрами борджигинов и занимали в силу этого очень высокое положение в социально-родовой иерархии монголов [32].

Такое положение вполне могло иметь место и у башкир. Так же, как и у монголов, некоторые башкирские роды и племена могли занимать более высокое положение, а другие — подчинённое и т. д. Это сохранялось примерно до XIV в."

-------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Надршина Ф.А. Отражение брачных отношений в башкирском фольклоре: мотив выбора жениха / / Духовная культура народов России: Материалы заочной Всероссийской научной конференции, приуроченной 75-летию доктора филологических наук Ф. А. Надршиной. — Уфа, 2011. — С.19— 28; Надршина Ф. А. Башкирский фольклор как исторический источник / / История башкирского народа: в 7 т. ТЛ. — М., 2009. — С .343— 344, 347.
[2] Храковский В. Шараф ал-Заман Тахир Марвази. Глава о тюрках / / Труды сектора востоковедения АН Казахской ССР. Т.1. — Алма-Ата, 1959. — С.215.
[3] Куник А.А., Розен В.Р. Известия ал-Бекри и других арабских авторов о Руси и славянах. Ч.1. — СПб., 1878. — С.62.
[4] Башкирское народное творчество. ТЛ. Эпос. — Уфа, 1987.
[5] Башкирское народное творчество. Т.Н. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С .168—169.
[6] Башкирское народное творчество. Т.Н. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С.45— 47, 78— 79, 107— 108, 169— 170, 180.
[7] Гарустович Г.Н. Население Волго-Уральской лесостепи в первой половине нашей эры. Дис... к.и.н. — Уфа, 1998. Глава III. — С.9.
[8] Иванов В.А. Путями степных кочевий. — Уфа, 1984. — С .96— 97.
[9] Мажитов Н.А. К вопросу о характере общественных отношений у средневекового населения Южного Урала (постановка вопроса) / / Материалы по хозяйству и общественному строю племен Южного Урала. — Уфа, 1981. — С.124— 125; См.: Мажитов Н.А. Курганы Южного Урала VIII— XII вв. — М., 1981. — С .57— 60; В связи с погребением ребёнка с люлькой нельзя не привести некоторые этнографические параллели. Так, у северных алтайцев — кумандинцев не так давно, если умирал младенец до года, то вместе с ним хоронили и его колыбель. Если ребёнок был старше 1 года, то колыбель, в которой он вырос, клали в могилу одного из умерших родителей. См.: Тощакова Е.М. Традиционные черты народной культуры алтайцев (XIX — начало XX в.). — Новосибирск, 1978. — С.154; Точно также в прошлом в могилу с младенцем клали его колыбель и каракалпаки, так как считали, что в колыбели находятся злые духи, которые были источниками болезни и смерти ребёнка. См.: Есбергенов Х., Атамуратов Т. Традиции и их преобразование в городском быту каракалпаков. — Нукус, 1975. — С.150.
[10] Мажитов Н.А. Курганы Южного Урала VIII— XII вв. — М., 1981. — С .23— 24, 49— 54, 63— 64, 82 и др.
[11] Хазанов А.М. Материнский род у сарматов / / Вестник древней истории. 1970. №2. С.144.
[12] Исянгулов Ш.Н. Древнетюркские корни юрматынцев (по генеалогическим легендам о лебеде) / / Проблемы востоковедения. 2013. № 4. — С.26; Башкирское народное творчество. Т.Н. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С.117.
[13] Кузеев Р.Г. Башкирские шежере / / Кузеев Р.Г. Собрание научных трудов: в 7 т. Т.2. — Уфа, 2015. — С.204.
[14] Башкирские родословные. Вып. 1. — Уфа, 2002. — С.55, 218— 219; Хөсәйенов Ғ. Һыуын-Ҡыпсаҡ ырыуы шәжәрәһенән / / Башкирские шежере (Филологические исследования и публикации). Сборник статей. — Уфа, 1985. — С .74— 75.
[15] Башкирское народное творчество. Т.Н. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С.74, 107— 108.
[16] Башкирское народное творчество. Т.Н. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С.180.
[17] НА УНЦ РАН. Ф.116. Оп.1. Д.63. Л .133— 133 об.
[18] Башкирское народное творчество. Т.Н. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С.166—167.
[19] Башкирское народное творчество. Т.Н. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С.204—206.
[20] Башкирское народное творчество. ТЛ. Эпос. — Уфа, 1987. — С.491— 495.
[21] Бичурин Н.Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. ТЛ. — М.; Л., 1950. — С.216.
[22] Арсланова Ф.Х. Культовые предметы из женских захоронений Прииртышья / / Методологические аспекты археологических и этнографических исследований в Западной Сибири. — Томск, 1981. — С.48— 49; Арсланова Ф.Х., Самашева З.С. Курганы кимаков в Семипалатинском Прииртышье / / Проблемы средневековой археологии Урала и Поволжья: Сборник статей. — Уфа, 1987. — С.127.
[23] См.: Мажитов Н.А. Курганы Южного Урала VIII— XII вв. — М., 1981. — С.59; Арсланова Ф.Х. К вопросу о взаимосвязях урало-алтайского населения в IX— X вв. / / Урало-алтаистика (Археология. Этнография. Язык). — Новосибирск, 1985. — С.65.
[24] Руденко С.И. Башкиры: Историко-этнографические очерки. — Уфа, 2006. — С.234.
[25] Кузеев Р.Г. Происхождение башкирского народа: этнический состав, история расселения / / Кузеев Р.Г. Собрание научных трудов: в 7 т. Т.4. — Уфа, 2016. — С.384; Хамидуллин С.И. Бурджаны в истории Евразии. Уфа, 2013. — С.160— 163; Аминев З., Ямаева Л. Древнеиранские элементы в традиционной культуре башкир / / Ватандаш. 2011. №8. — С.35 и др.
[26] Сунгатов Ф.А. Турбаслинская культура (по материалам погребальных памятников V— VIII вв. н.э.). — Уфа, 1998. — С .99— 112.
[27] Хамидуллин С.И. Бурджаны в истории Евразии. — Уфа, 2013. — С.160— 163.
[28] См.: Хазанов А.М. Материнский род у сарматов / / Вестник древней истории. 1970. № 2. — С.138— 148.
[29] Юсупов Р.М. К вопросу о форме и содержании процессов метисации на Южном Урале с рубежа I— II тыс. н.э. (постановка проблемы) / / Проблемы средневековой археологии Урала и Поволжья: Сборник статей. — Уфа, 1987. — С.86— 94.
[30] Башкирское народное творчество. Т.2. Предания и легенды. — Уфа, 1987. — С.112 — 113, 114— 115.
[31] См.: Нагаева Л.И. Весенне-летние празднества и обряды башкир / / Исследования по исторической этнографии Башкирии: Сборник научных трудов. — Уфа, 1984. — С .55— 64; Она же. Башкирские народные праздники, обряды и обычаи. — Уфа, 1999. — С.43— 71.
[32] См.: Почекаев Р.Ю. Батый. Хан, который не был ханом. — М., 2007. — С .46— 52.

Tags: авункулат, амазонки, башкиры, матрилинейность, пережитки матриархата
Subscribe

Posts from This Сommunity “башкиры” Tag

  • Матрилинейность у древних башкир.

    Ш. Н. Исянгулов в статье " ДРЕВНЕТЮРКСКИЕ КОРНИ ЮРМАТЫНЦЕВ (ПО ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИМ ЛЕГЕНДАМ О ЛЕБЕДЕ)" пишет о башкирском племени…

  • "Блаженны миротворцы"...

    По башкирской легенде, Бэндэбикэ — женщина, прославившаяся своей мудростью. Она выступала за прекращение междоусобиц между башкирскими…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments