Хрестьянин (ltraditionalist) wrote in holy_matriarchy,
Хрестьянин
ltraditionalist
holy_matriarchy

Categories:

Женщины в обществе этрусков.

Автор статьи критично настроен к античным сообщениям о высоком и независимом положении этрусских женщин. Он перетолковывает эти сообщения на свой лад, но мы давно уже привыкли к субъективным интерпретациям историков. Тут ведь — как? Если все говорят, что "дважды два - четыре", и я скажу "дважды два - четыре", то мой голос никто не услышит в общем хоре. А вот если я скажу, что "дважды два - пять", то все, разинув рты от удивления, сразу посмотрят на меня.

«В гражданской жизни . . . они играли значительную роль,
на которую римские матроны не могли претендовать» - Жак Эргон.

"На основе доступных нам данных источников существует общее убеждение, что женщины в этрусском обществе имели более привилегированный статус, чем в мире Греции и Рима. Их художественное изображение на саркофагах, погребальных урнах и в росписях гробниц показывает, что они принимали участие в пирах, располагаясь на ложах рядом с мужчинами, и посещали публичные представления, такие как атлетические соревнования и танцы. На некоторых изображениях мы находим трогательные проявления любовной интимности с их мужьями, как на известном "Саркофаге супругов" в этрусском музее Виллы Джулия в Риме, хотя иногда утверждают, что эти примеры представляют скорее идеальные, чем реальные отношения.

саркофаг

Однако при любых отношениях между этрусскими мужьями и жёнами достаточно ясно, что женщины в Этрурии пользовались большей степенью социальной свободы, чем это было возможно в Греции и Риме; отсюда искажённое и отрицательное изображение их как пьющих и развратничающих у Феопомпа, который никогда не был особенно хорош в описании того, что производило культурное потрясение в Элладе. Различные погребальные надписи также обнаруживают более высокий статус. В отличие от римских обычаев, этрусская женщина идентифицировалась своим собственным именем в дополнение к имени своей семьи; в то же время материнское имя и родовое зачастую фигурируют наряду с отцовскими, что стало привычным в Риме только в императорскую эпоху. Что не ясно, однако, так это то, насколько такая социальная свобода могла сочетаться с политической свободой и авторитетом.

С тех пор как Й.Й. Бахофен в XIX в. предложил свою теорию этрусского матриархата, часто утверждают, что изображения Ливием женщин в истории дома Тарквиниев, особенно Танаквиль и Туллии, показывает, что римская историческая традиция сохранила следы политического авторитета этрусских женщин. Несмотря на то обстоятельство, что большинство теорий Бахофена в отношении этрусков отвергнуто или существенно модифицировано, представление, что Ливий изображал этих женщин в качестве этрусских, сохранилось, в частности во влиятельной работе об этрусском обществе Жака Ергона и трёх современных и столь же полезных статьях об этрусских женщинах Лариссы Бонфанте.

Ергон и другие исследователи явно упускают из виду, что в эпоху поздней республики и времени Августа женщины определённых фамилий и в особенности самого Августова дома выходили из, так сказать, неизвестности и выглядели играющими роль, которая отличалась от той, что, по мнению римлян, приличествовала римской матроне. Они также забывают манеру Ливия одевать древнюю историю в современные одежды.

Таким образом можно предположить, что рассказ Ливия в большей степени отражает определённый феномен современного ему общества, нежели такого общества, отличительные черты которого, по большей части, остаются нераспознанными из-за культурной ассимиляции, имевшей место в течение столетий. В самом деле, единственное обстоятельство обращает Ливия к описанию характерной черты этрусков, и это как раз та характерная черта этрусского общества, которая так очаровала Рим и которую он намеренно стремился сохранить. В рассказе Ливия Танаквиль играет главную роль, влияя на ход событий в четырёх случаях. В первом ей принадлежит инициатива в убеждении её мужа, Тарквиния Приска, переехать в Рим, поскольку как женщина аристократического происхождения, summo loco nata, она не могла смириться со своим понизившимся статусом жены сына иностранного изгнанника, который был вынужден испытывать презрение жителей Тарквиний.

Заметно, что в этом рассказе Ливий не отмечает каких либо типично этрусских особенностей, а только задетую аристократическую чувствительность. Более того, в то время как Танаквиль берет в свои руки инициативу в этом деле и выбирает Рим в качестве места будущего жительства, она должна еще убедить Лукумона, чего она достигает достаточно просто, поскольку он сам жаждал карьеры, cupidus honorum, и не особенно сопротивлялся предложению покинуть Тарквинии.


танец

Второй случай произошёл по пути в Рим, когда орёл схватил и унёс шляпу Лукумона, но, вознесясь над их повозкой и покружив немного в воздухе, птица неожиданно вернула головной убор обратно. Танаквиль расценила это как предзнаменование, которое она объяснила своему мужу как знак будущего величия.

Это единственное место во всём рассказе о Танаквиль и других так называемых этрусских женщинах, где Ливий подчёркивает как этрусскую характеристику способность к дивинации (perita ut volgo Etrusci caelestium prodigiorum mulier), черту этрусской цивилизации наиболее важную для Рима. Здесь Танаквиль функционирует в сознании Ливия как этрусская женщина. Хотя Огилви вероятно правильно отмечает, что Танаквиль действует не римским и не этрусским способом, поскольку ни в том, ни в другом обществе женщины не практиковали дивинации для объяснения предзнаменований; здесь будет справедливо сказать, что это предзнаменование не было из числа особенно трудных и что Ливий просто утверждает, что будучи этрусского происхождения, она имела некоторый опыт в таких делах, а не что она была официально практикующим гадателем.

Можно заметить здесь связь с Августовым веком. Светоний сообщает, что когда Август находился на пикнике на Аппиевой дороге, орёл схватил кусок хлеба из его рук, поднялся в небо и вернул его обратно в руку. Однако трудно принять этот инцидент с орлом в качестве что-то доказывающего и посчитать его политической инициативой со стороны Танаквиль, поскольку можно заметить, что её участие на этом и прекратилось и что она абсолютно не играла никакой роли в продвижении её мужа по ступеням карьеры после того, как они прибыли в Рим. Луций Тарквиний, каковым он стал теперь, сам лично позаботился о своей собственной судьбе, сделав себя незаменимым и подготовив общественное мнение к принятию себя на царство. Следующее событие, в котором Танаквиль играла главную роль, была адоптация Сервия Туллия в качестве наследника.

И снова здесь пригодился её опыт в разгадывании знамений, хотя Ливий не чувствует необходимости подчёркивать в этом эпизоде, что это была этрусская характерная черта. Когда пламя окружило голову спящего юного Сервия, Танаквиль увидела благоволение богов в этом деле и интерпретировала его в том смысле, что в будущем он принесёт пользу их семейству. В ответ на совет своей жены Тарквиний позаботился, чтобы мальчик получил образование и воспитание, и в конечном счёте женил его на своей дочери.


женщина

Так что мы имеем только дивинацию и принятие её истолкования её мужем. И также во всей этой истории одна только эта этрусская черта и её влияние на своего мужа за сценами, как можно предположить, есть и была универсальным феноменом независимо от степени общественной свободы в данном обществе, и которая в случае с Римом была более осознаваема в тот момент, когда Ливий писал. Современные ему литературные параллели нашли отражение в историях о знамениях с огнём вокруг голов Аскания и Лавинии.

Последний случай, однако, более художественный. Когда произошло фатальное покушение на жизнь Тарквиния Приска, Танаквиль ещё раз проявила инициативу. Некоторые утверждают, что решающая роль, которую она играла в это время, отражает матриархальную функцию царицы как источника царской власти, уже проявлявшуюся в том способе, каким судьба Тарквиния привела его в Рим через влияние его жены. В этом случае, когда её муж был смертельно ранен, Танаквиль закрыла врата дворца, устранила всех свидетелей и сведения о состоянии раненого, готовя в то же самое время общественность к возможности его смерти. Она вызвала к себе Сервия, упросила его занять трон, чтобы свести на нет последствия убийства и предохранить её от превращения в посмешище её врагов. Когда царь умер, она явилась к окну, успокоила толпу, заверив, что его рана не серьёзна, и попросила позволить Сервию на время стать представителем Тарквиния. Таким образом, наследник получил время укрепить свою позицию и в конечном счёте занять трон самому. Каковы же выводы Ергона относительно всего этого?

«Используя свой неотразимый авторитет, она обошла своих собственных сыновей и представила его в качестве нового царя народу, который первоначально вовсе не желал принимать его. Это новое вмешательство, которое уводит нас в тёмную сторону магической практики и сбивает с толку требующей специальной подготовки эрудицией, тем не менее обнаруживает в этрусской царице странное политическое главенство, которое затмило бы блеск тех мужчин, власть которых она сделала возможной, если бы она не была, с римской точки зрения, просто женщиной» - Жак Эргон.


Такое уверенное утверждение достаточно показательно, и оно подтверждает, что самоочевидное не следует принимать за истину. В самом деле, этот пассаж используется, чтобы поддержать идею «политического главенства» этрусских женщин при том, что мы имеем несколько параллелей для такого поступка, относящихся к более позднему периоду. Наряду с тем, что имеются эллинистические параллели для таких шагов, состоявших в откладывании объявления о смерти, чтобы позволить наследнику организовать всё в своих интересах, в Риме имелся иной опыт вовлечённости в такое дело женщин.

Когда умер Август, Ливия предполагала держать его смерть в секрете, закрыв дом и прилегавшие улицы, и используя полные надежды на выздоровление бюллетени о его здоровье до того момента, как Тиберий прибыл в Рим и смог подчинить его своему контролю. Подобие этих деталей замечательное. Хотя истинное положение дел не известно никому, предположим на минуту, что Ливию был известен пример Августа, когда он писал свой рассказ, если он вообще даже дожил до обнародования этого факта. Подозрения, существовавшие в отношении Ливии, ясно показывают, что общественное мнение было склонно верить в подобное поведение женщин из великих семейств современного им Рима, не нуждаясь в нашем прибегании к экстравагантным теориям о матриархальных пережитках у этрусков.

Если мы перейдём к рассмотрению вопроса о Туллии, то в одной из статей Бонфанте мы найдём утверждение, что «эта история … показывает, что энергичная Танаквиль была скорее правилом, чем исключением». Таким образом, на основе этих двух мы берёмся судить обо всех этрусских женщинах, невзирая на то обстоятельство, что Ливий не разу не даёт своему читателю никаких указаний, что он рассматривает Туллию в качестве представительницы какой-то особой культурной группы. История младшей Туллии описана с достаточной изобразительной силой и её характер нарисован со всем мастерством присущей Ливию драматической техники. Хотя будущий Тарквиний Суперб был по природе заносчив, дома он имел в жене Туллии стимулирующее воздействие для своих амбиций (uxore Tullia inquietum animum stimulante).

Рим, однако, на некоторое время был избавлен от вредоносного действия их брака, поскольку каждый из них был женат на другом, Тарквиний на сестре Туллии, а Туллия замужем за братом Тарквиния. Тем не менее, в своём первом браке жестокая Туллия была в неистовстве от того, что её муж лишён амбиций и смелости (angebat ferox Tullia nihil materiae in viro neque ad cupiditatem neque ad audaciam esse), в то же время презирая свою сестру за её отказ вести себя с женской смелостью, несмотря на то, что она имела в Тарквинии настоящего мужчину.


пара

Свою досаду она выразила, пожаловавшись Тарквинию на их соответствующие браки и заразив его своей temeritas, имевшей результатом, что супруги обоих таинственно умерли. Как, мы никогда не узнаем. Устранив все препятствия, злосчастная пара поженилась, после чего Туллия стала трудиться над тем, чтобы направить действия своего мужа на убийство её отца Сервия Туллия.

Стимулированный её бешеным натиском (his muliebribus instinctus furiis), он начал свою кампанию по подрыву авторитета Сервия и в конечном итоге осудил его в сенате. Там престарелый царь был сброшен с трона, изгнан из здания и прикончен убийцами, посланными его зятем. В этот переломный момент Туллия появляется на собственной колеснице, призывает своего мужа и приветствует его в качестве царя. Когда она была послана Тарквинием домой, она осуществляет своё заветное желание, заставив возничего семейной колесницы переехать через тело своего отца; foedus et inhumanum scelus — быть может, покажется слишком мягко сказанным. Таким образом, ненормальная психически Туллия, ведомая Фуриями её умершей сестры и мужа, запятнав свою одежду и колесницу кровью собственного отца, возвращается домой и к богам этой фамилии. В начале столетия Х. Б. Райт видел в этом эпизоде реминисценцию трагедии и предполагал, что Ливий живописал его на основе пьесы Акция. Позднее было предположено, что вся история Тарквиниев читается как трагическая трилогия и что она могла быть списана с современной praetexta, в которой «исторический материал использовался чтобы представить трагедию на моральную тему».

Существование подобной трагедии современного автора, с работой которого Ливий был знаком, конечно же, не может быть установленным фактом. Однако, на что следует обратить большее внимание, так это что теория, что такая трагедия существовала, основывалась на актуальности того морального послания, в качестве которого история Туллии передавалась в современном обществе.

И слухи о преступном поведении мужчин и женщин, но особенно женщин, в эпоху поздней республики и ранней империи также указывают на то, во что общественное мнение могло поверить. Действительно, эпизод с Туллией вполне вписался бы в повествование Тацита эпохи Юлиев-Клавдиев, хотя и написанное в другом стиле. И опять-таки нет необходимости прибегать к теориям об этрусском матриархате, которые только исказят смысл Ливиева повествования.


Источник.
Tags: этруски
Subscribe

Posts from This Сommunity “этруски” Tag

  • Этруски. Странники в вечности.

    На удивление добротный и качественный фильм об этрусках.

  • Безликие "коры" и палеолитические "венеры".

    Интересная статья на платформе Яндекс.Дзен, объясняющая почему у большинства этрусских статуй миндалевидные глаза. Этрусский саркофаг супругов,…

  • Этруски и нурагийцы.

    В связи с предыдущей записью о происхождении кельтов появились новые мысли о происхождении этрусков. Как видно на карте, область расселения…

  • Проф. Зубов об этрусках.

    Проф. А. Зубов считает, что переселение этрусков из Восточного Средиземноморья в Западное произошло во время катастрофы Бронзового века. "После…

  • "Трофейная" богиня.

    Когда римляне осаждали чужой город, они совершали ритуальные моления и обращались к его божеству-покровителю, прося его перейти на их сторону и…

  • Не "цари", а деревенские "кулаки".

    "Традиция, зафиксированная Ливием, утверждает, что Рим в 753 г. до н. э. основал Ромул, потомок троянского Энея, сам — сын богини…

  • Ю. Эвола об этрусском матривлиянии.

    "...Этруски и во многом также сабиняне сохранили следы матриархата. В их надписях — как и на Крите — часто присутствуют указания…

  • Целомудренное мировоззрение этрусков.

    "Этруски не проводили чёткого антагонистического разделения Неба и Земли, Небесного и Загробного/Подземного мира. Всё мироздание рассматривалось…

  • "Похороните меня за плинтусом".

    Недавно в записи Толосы: жилые дома или гробницы? я высказывал своё удивление насчёт наразличимости домов и гробниц в халафской культуре. А вот что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments